Это Тбилиси, детка!

В оформлении обложки использована иллюстрация Маши Пряничниковой

Эта история произошла в конце 90-х годов, и началась она так:

– Мам, возьми трубку.

– Не буду брать. Это сто процентов опять Эмзар звонит. Деньги за подъезд хочет. А что я ему дам?

Нина, знойная дама бальзаковского возраста, села измерять давление. Нервы сегодня потрепали все кому не

лень. Соседка Цицо пришла с утра пораньше рассказывать свой сон, немного фривольного содержания; боржомщик Лексо кричал со двора, требовал долг за взятые неделю назад две бутылки; дворовый кот Пират повадился гадить именно на ее, Нинин, половик. А тут еще вишенка на торте – звонки Эмзара, соседа по старому дому. Нина давно там не жила, сдавала квартиру, благодаря чему сводила концы с концами. Так вот, по мнению соседей, она должна была платить подъездные деньги наравне со всеми. Нина спорила до хрипоты, доказывая, что квартиранты у нее бывают временами, а платить за целый год – верх глупости и расточительства. Она не Ротшильд и не Рокфеллер. Эмзар, председатель товарищества, имел на этот счет противоположную точку зрения и раз в месяц трезвонил Нине по телефону и требовал пять лари с мелочью. В таких случаях Нина во всеуслышание объявляла себя безвременно погибшей и целый день охраняла телефон, чтоб никто по привычке не поднял трубку.

Ее дочка Лиана послушно смотрела на звонивший телефон. Прошло минут десять, и, снова услышав звонок, Лиана сплоховала – автоматически взяла трубку.

Оттуда донесся крик Эмзара:

– Э, постой, не бросай! Нина, твою квартиру воруют, тьфу, продают!

Нина как была с фонендоскопом в ушах, так и подскочила к кричащей трубке, тут же забыв про меры предосторожности.

– Эмзар, дорогой, что ты сказал?

– Нина, приезжай скорей, тут твою квартиру какой-то позорный тип продает! Уже клиентам показывает планировку. Да, и пять лари с собой захвати. Имей совесть.

Трудно передать, что сделалось с бедной Ниной. Давление наверняка подскочило на двадцать единиц, но кто бы о нем вспомнил. Нина в спешке натянула юбку, блузку и уже голосовала у подъезда – ловила такси.

Успела вовремя. Трое чужаков выходили из подъезда и вели между собой разговор:

– Ничего себе квартира. Если скинет пару тысяч, можно брать.

– Жалко, ремонт старый.

– И сантехнику придется менять. Очень уж страшная.

Нина кинулась к ним разъяренной пантерой.

– Раковина чуть битая сбоку, так?

Чужаки оторопели, но кивнули на автомате:

– Так. А что?

– А то, что это моя квартира! И она не продается! Кто вас туда пустил?

Они удивленно переглянулись и ответили не очень уверенно:

– Хозяин. Кажется, Нодари зовут.

Нина распалилась еще больше:

– Я ему покажу, как чужие квартиры продавать! Где он?

– Вроде за нами шел. Лысый такой. В кепке.

Нина издала вопль индейцев шауни, выходящих на тропу войны, и помчалась к лифту, на ходу пообещав:

– Сейчас я ему эту кепку…

Птицей влетела в свою квартиру, а там никого. Обошла комнаты – чисто и тихо. Через пять минут раздался звонок. На пороге стоял бессменный сборщик общественных

денег Эмзар. Спросил по-деловому:

– Ну что, поймала?

– Нет.

– Сто процентов по лестнице смылся, пока ты на лифте поднималась. Я тебе скажу, этот тип мне сразу не понравился, пока он вокруг твоей квартиры отирался. Глаза у него нехорошие.

– Бегающие? – уточнила Нина, насмотревшаяся на своем веку детективов.

– Под кепкой не поймешь. Но я печенкой почувствовал, не наш это человек. Не наш. Он еще на первом этаже у Ламары выяснял, кто в доме квартиру сдает. Эта старая курица и назвала твою фамилию, этаж и квартиру. Хотела как лучше. Кто же знал, что лысый жулик разведку проводит.

– Язви его в душу, – уточнила Нина. – И как он, интересно, в квартиру попал?

– Я тебя умоляю, пластилином сделай слепок, попробуй варианты и заходи. Мой дед Гедеван говорил, что замок – только от честных людей. Аферист всегда найдет способ зайти, куда не просят.

Полная грудь Нины ходила ходуном от перенесенного стресса и бури невысказанных мыслей.

Прокричавшись и указав точное местоположение гроба для типа с кепкой, Нина немного успокоилась и буднично поинтересовалась:

– Эмзар, генацвале, а на чем он прокололся?

– На твоей фамилии. Я, когда увидел, что он людей в дом запустил, сперва подумал, твой знакомый клиентам квартиру показывает. Помнишь, ты одноклассника присылала с иранцами? Они еще у тебя медный таз утащили, антикварный.

– Не говори, везет мне на босяков-квартирантов. То таз утащат, то краны пооткручивают и врут, что так и было. – Слышу, он твою фамилию называет с ошибкой. Видимо, не расслышал, что Ламара говорила. Я сразу понял, не наш это человек. Сто процентов не наш. И побежал тебе звонить.

Нина обняла его от избытка чувств.

– Пропала бы я без тебя, Эмзар!

Он смущенно улыбнулся.

– Обижаешь. Помнишь, еще наши бабушки ореховое варенье варили на одном балконе. На то мы и есть старые соседи. Друг для друга стена и опора. Иначе нельзя… – Потом тихо добавил: – А пять лари не надо. Я за тебя положу. У тебя и так стресс.

Покупаю мандарины по 50 тетри. Продавщица спрашивает:

– У тебя сумка есть?

– Есть.

– О, хорошая. Много влезет. Возьми – ну еще пять кило. Варенье сваришь.

– Да я не хочу.

– Вай, что сказать… Тогда бери хоть еще кило. Просто так. Меня обманули, гнилые кульки подсунули. Рвутся. А мандарины, смотри, некуда девать. Жаль такую сумку прочную напрасно упускать.

И сыплет мне добавку на глаз несчетно.

Потом благословляет дежурно:

– Кушай на здоровье.

Сына в школу отвела и иду себе в библиотеку. Тут кто-то меня тормозит:

– Как ты? Ребенок где?

Не сразу поняла, что это та самая бабушка у тополя возле магазина «Спар», мимо которого мы ходим каждый день. Да и не бабушка это вовсе, оказывается, а примерно моего возраста женщина в черном. Судя по акценту, из Западной Грузии. Лицо у нее светлое, улыбается. Кстати, постоянно в хорошем настроении, что для меня высший пилотаж.