Это не я!

Внимание Шарли привлек шорох, донесшийся с задней парты, и она оторвалась от тетради. Пятница, предпоследний урок, десять минут до звонка – неудивительно, что второклассники не могут сидеть спокойно. Однако все склонились над контрольной по математике…

«Нет», – тотчас же поправила себя Шарли. Девятнадцать учеников пишут контрольную, двадцатый мастерит из контрольной самолетик. Вздохнув, учительница кивком подозвала мальчика.

– Джон, – сказала она, – если ты уже все решил, тихо

займись каким-нибудь другим делом.

Джон просиял дыркой от выпавшего переднего зуба и направился к окну.

– Мисс Коллинз, смотрите, какая красивая красная птичка! – громким шепотом позвал он.

Шарли взглянула на кормушку за окном. Каждое утро дети подсыпали в нее корм. Сейчас на лотке, поклевывая семена, чистила перышки ярко-алая птичка.

– Помнишь, как называется эта птица? – спросила Шарли.

Джон наморщил лоб, но потом покачал головой.

– Это кардинал, – сказала Шарли. – Его легко узнать по оранжевому клюву и забавному хохолку. А теперь скажи: красный кардинал – это самец или самка?

– Конечно, девочка, – победно заявил Джон, – только девчонки любят яркие наряды. – Подойдя к учительскому столу, он потрогал рукав ярко-голубого свитера Шарли. – И еще они обожают блестящее, – добавил мальчик, указывая на перстень с огромным бриллиантом на пальце ее левой руки. – А почему – я не знаю.

Камень сверкал даже в мягком свете флюоресцентных ламп, но все же ему было далеко до блеска глаз Спенса, когда тот надевал перстень ей на палец… «Сейчас не время предаваться сладостным воспоминаниям», – напомнила себе Шарли.

– Джон, ты уверен, что твоя теория насчет окраски верна? По крайней мере у птиц это не всегда так. Там сидит кардинал-самец!

Джон снова устремился к окну, а Шарли занялась его контрольной. Мальчик справился с этой весьма непростой задачей. Что ж, вот ей и дело на выходные: придумать с полдюжины примеров посложнее. Если повезет, это позволит ей продержаться до следующего воскресенья.

Листы с контрольной потоком хлынули на учительский стол, и в классе стал нарастать веселый гомон. Собрав работы, Шарли вышла из класса.

– Пронести мимо тебя что-нибудь незаметно труднее, чем провести моих ребят, – рассмеялась Эми Хоуэлл, тоже учительница начальных классов. В руках у нее была тонкая коробка в яркой оберточной бумаге, перевязанная белой лентой с огромным бантом.

Шарли недоверчиво посмотрела на коробку.

– Что за праздник?

Эми притворно застонала.

– Барышне через неделю замуж, а она спрашивает, что за праздник! Вручить тебе это вчера я не могла, иначе директрису хватил бы удар.

Шарли слегка подняла брови.

– Тогда, наверное, перед учениками коробку тоже не стоит открывать.

– И перед твоей тетей Шарлоттой, – добавила Эми. – Она едва ли оценит по достоинству этот подарок. А вот Спенсу, готова поспорить, он придется по душе. Я оставлю коробку на твоем столе.

Рассмеявшись, Шарли распахнула массивные стеклянные двери, выходящие

на школьный двор, откуда, как обычно, доносились веселые детские голоса. В дальнем конце площадки несколько учениц, взявшись за руки, торжественно расхаживали взад-вперед, почти молитвенно склонив головы.

«Играют в свадьбу», – заключила Шарли. Вот уже два месяца эта игра была одной из самых любимых в школе – с тех пор, как Шарли сказала своим ученикам, что после весенних каникул она будет уже не мисс Коллинз, а миссис Гринфилд.

Два месяца! Ужасно мало времени на то, чтобы успеть все подготовить, однако теперь Шарли с трудом верила, что еще восемь дней – и она наденет роскошное атласное платье, украшенное лентами, «самое красивое платье в мире», как заявили девочки из ее класса, упросив Шарли описать им свой свадебный наряд, и подойдет к алтарю, где ее будет ждать Спенс Гринфилд.

Спенс, восхитительный, очаровательный Спенс, способный поддержать разговор на любую тему – от ядерной физики и теории относительности до того, как на самом деле действует мировая экономика, однако решившийся соединить свою жизнь с женщиной, чья связь с наукой ограничивается объяснением второкласснику Джону разницы между кардиналом и дятлом и которая считает прожитый день удачным, если еще один ее ученик научился давать сдачу с доллара.

Конечно, начальная школа закладывает основы отношения ребенка к жизни, а уж если это не важно, тогда что же важно! К тому же Шарли нравится работать с детьми: с ними неожиданность – правило. Да и с головой у нее все в порядке. А ведь Эми Хоуэлл иногда после нескольких уроков с семилетками заявляет, что у нее на ушах сплошная лапша.

И все же Спенс мог выбрать кого угодно. Впрочем, до самого Рождества у Шарли не было уверенности, что будет по-другому: он на нее не очень-то обращал внимание. Несколько раз они ужинали у ее тетки, но это вовсе не значило, что Спенс хотел видеть Шарли; возможно, все объяснялось лишь тем, что ее дядя Мартин – его начальник. Да, все эти вечера они болтали без умолку – но на общие темы: политика, новые книги, местные сплетни.

Разумеется, все это было до рождественской вечеринки…

Внезапно Шарли почувствовала, что кто-то дергает ее за рукав.

– Мисс Коллинз, звонок! – сказала одна из девочек. Ученики уже построились у двери, поджидая свою учительницу.

Шарли покачала головой, удивляясь собственной рассеянности.

Хорошо, что они со Спенсом решили не тянуть со свадьбой, хотя Шарли и пришлось перекраивать расписание на третью четверть. Впихнуть свадьбу и медовый месяц в коротенькие весенние каникулы было непросто, но дело того стоило. Следующий четверг будет последним днем перед каникулами. В пятницу с утра – последние покупки, обед с ближайшими подругами и парикмахерская. Свадьба – в субботу, после чего они со Спенсом проведут неделю на курорте в Нассау, где, по заверениям тети Шарлотты, они не встретят никого, кроме гостиничной прислуги.