Это не любовь...
Шрифт:
Сконцентрировавшись, я визуализировала для себя картинку и начала изучать… Под моим внимательным взглядом пленка тут же порвалась погружая меня в серое ничто, теперь я видела и слышала только как бьется этот оторванные кусок пленки на замедляющимся барабане. Внутри всё сжалось от приближающегося знакомого ощущения. Я дернулась. Но рук всё еще не было. Паникуя, я начала вырисовывать альтернативную картинку сна, но не успела, резко провалившись в густую темноту. Дыхание замерло – у меня больше не было ни носа, ни рта, чтобы дышать и легкие истерично задвигались, пытаясь
– Смотри, – раздался внутри моей головы властный беззвучный голос.
Перед глазами замелькали стробоскопом серия ужасающих картинок, и в мозгу многоканально пошла информация, комментирующая показанное. Если бы у меня был рот. Я бы кричала…
Я попыталась закрыть глаза, чтобы не видеть этого больше, но мои веки пропали точно также, как и остальные органы до этого. Превращая меня в чистый адский приемник. Меня било судорогами удушья, а перед глазами мелькали картинки концлагеря, медицинских экспериментов и пыток. Мозг был заполнен подробной информацией о частностях происходящего. Я была на грани помешательства...
Тряска мгновенно усилилась, и я почувствовала у себя на плечах горячие руки Ильи, встряхивающие меня и выдергивающие из очередного путешествия в ад.
Опять при нём…
Просыпаясь и истерично вдыхая снова доступный мне воздух, я вцепилась в него, пытаясь поскорее успокоиться и стереть эмоции относительно увиденного кошмара, но картинки топили мою память, и я обессиленно разревелась в его руках, обнимая за шею.
Его колотило не меньше меня, и мое собственное бессилие и ужас подпитывались, исходящими от него, точно такими же эмоциями. Он прижимал, меня к себе, ничего не говоря, потом отстранял, заглядывал в глаза и снова прижимал.
– Да что ж такое… - сжал он меня в очередной раз.
– Моя девочка…
Я начала успокаиваться, ругая себя за то, что не сдержалась и подкинула ему очередную дозу своей жести.
– Анечка..? – поглаживая мой затылок и крепко прижимая, сипло спросил он, я еще не отошла от своих смещенных состояний и просканировала точнее то, что он хотел знать. Прошлый раз я не плакала, а сейчас… И ему нужно было получить ответ на вопрос в чем разница.
– Прошлый раз были взрослые…- прошептала я, сбивчиво, - а сейчас дети…
Он окаменел и взбешенно впечатал кулак в стену, прижимая меня ближе.
Злость и беспомощность…
– Это какое-то безумие… мы что-то должны с этим сделать… - понесло его.
– Это нужно как-то остановить!
– Всё, всё… - теперь я уже успокаивала его. – Я уже в порядке!
– Должен же быть какой-то способ!!!
– Поспи со мной… - попросила я, и он послушно упал на спину, притягивая меня на грудь.
Его сердце долбилось как сумасшедшее под моей щекой, и я потерлась о него лицом, пытаясь успокоить. Меня уже отпустило, и
– Тихо… - погладила я его, играющие от напряжения мышцы. – Расслабься…
– Расслабиться?!?
– психанул он, напрягаясь еще больше.
– Ну, ты же ничего не можешь с этим сделать! – отчаянно попыталась тормознуть я его.
– Ты ничем не можешь мне в этом помочь!
– Да, я вообще ни в чем не могу помочь тебе… - горько и чуть слышно выдохнул он.
– Начинаю терять в себе смысл…
***
29 марта
– Мы разыграем! – выпалила я.
Мысль о том, что позиция будет определена случайным образом, тут же завела меня, и азарт заструился по венам.
В голове тут же сложилась символика, и я, предвкушая остроту действа, скользнула на стол, за которым мы сидели втроем и, прогнув спину, потянулась губами к верхней пуговице на его рубашке.
– Как разыграем? – приподнялась со своего стула Вика и, поглаживая меня вдоль позвоночника, с любопытством разглядывала мое занятие.
Илья приподнял подбородок, обеспечивая мне лучший доступ к зоне, которая меня интересовала. Закусив зубками край его рубахи, я немного дернула в сторону, и верхняя пуговица расстегнулась, открывая для меня его подвеску, висящую на плетеной цепи – массивный трискель.
Подавив в себе соблазн, впиться губами в его кожу, я пару раз глубоко вдохнула, почувствовав, как его тело напрягается от моей близости, и потянула зубками за кулон, натягивая цепочку. Он никак не отреагировал на моё действие. Вика, еще не понимая всей задумки, но сообразив, что мне нужно, потянулась и быстро отщелкнула маленький замок. Приподнявшись, я уселась попой на пятки, и вытащила изо рта символ нашего кинка. Последнее время мы почти всегда были втроем.
Илья не был уже так категоричен в своих отказах быть верхним, и мы с Викой решили немного форсировать.
– Правила такие: у кого через минуту окажется трискель, тот и «топит», остальные снизу. – Я стянула с себя длинную футболку, оставшись обнаженной.
Улыбнувшись, Илья протянул мне таймер, и пока я настраивала время, они, хищно улыбаясь друг другу, синхронно расстегивали пуговицы на запястьях. Через минуту блузка и рубашка полетели на кресло. А таймер на кровать.
– Наша девочка решила сегодня побыть нижней?
– возбужденно мурлыкнула Вика.
– Нееет, любимая, если через минуту он будет всё еще у меня, то девочки сверху! – подмигнула я.
– Что значит «всё еще»? – уточнил Илья, отбрасывая в сторону ремень.
Спрыгнув со стола, я опустилась на пол и кошечкой – позволяя насладиться им видом сзади – заползла на огромную кровать.
Я улеглась на спину, немного развела ноги и прогнулась, наблюдая, как они неспешно подходят к кровати с разных сторон.
– Глаза у всех закрыты! – усложнила я им задачу, воплощая в реальность тут же возникшую фантазию о том, сколько удовольствия мне могут принести их слепые и агрессивные исследования моего тела.