Это было вчера

Всю весну и начало июня не прекращались дожди, а сегодня тепло и солнечно. И это не может не радовать, хоть в день рождения наслажусь, как солнечные лучи греют кожу. По прогнозу дожди миновали, и впереди еще много таких же ярких и теплых дней, но синоптики не редко ошибаются.

Сегодня мне исполнилось двадцать пять лет. Странный возраст. Ты вроде еще молодой, у тебя много желаний и амбиций, но общество твердит, что пора уже взрослеть и остепеняться. Пора забыть о неземных мечтах,

обрасти семейным бытом, и не должно быть места для ребячества.

Но что, если я не хочу такой жизни? Что, если я хочу чего-то большего, чем просто быть чьей-то женой и матерью нескольких детей? Я бы, к примеру, с удовольствием заплела себе дреды. Но когда об этом услышали девчонки на работе, сразу напомнили мне о моем возрасте. Или, если думать более масштабно, то я лучше отправлюсь в путешествие автостопов, чем окажусь прикованной к плите, зато в объятиях любимого мужчины. Это уж точно не для меня.

— Ну что, сестренка, как ощущение от того, что разменяла четверть века? — спрашивает меня брат со счастливой улыбкой, зайдя ко мне в комнату.

— Четверть века? Серьезно? — усмехнулась его вопросу. — Звучит, будто мне сегодня исполнилось пятьдесят.

— Каждый слышит то, что хочет слышать. Значит ты чувствуешь себя на пятьдесят. — продолжает он улыбаться.

— Нет, это не так.

— Тогда почему я вижу грусть в твоих глазах? У нас есть время поболтать. Выезжать только через полчаса.

Пашка всегда улавливает, даже малейшие, изменения в моем настроении. Мне иногда кажется, что он, в буквальном смысле, чувствует меня. И если кого-то я могу обмануть фальшивой улыбкой, то его — никогда. Порой даже складывается впечатление, что мы близнецы, настолько понимаем друг друга с полу слова.

— Прозвучит странно, но я хочу остановить время. Не хочу взрослеть.

— Но мы уже взрослые. — брат посмотрел на меня с непониманием. А я не знаю, как ему объяснить свое беспокойство.

— Знаю. Просто, мне уже начинают говорить про замужество, детей и все остальное в этом роде. А я не готова к этому. Я ненормальная, да?

— Почему сразу ненормальная? — удивился Паша моим выводам.

— Я уже, как два года, закончила журфак. Работаю журналистом в модном журнале и хорошо зарабатываю. У меня идеальный парень, с которым мы вместе уже четыре года. Просто все условия для создания семьи.

И как меня только терпит Рома? Ему уже тридцать лет. Взрослый мужчина, знающий чего хочет. Работает в строительном бизнесе заместителем руководителя филиала. Конечно, не без поддержки родителей, но они помогли ему только на старте, остальное он добился своей головой. Меня обожает и носит на руках. До сих пор не знаю, чем смогла завоевать его, ведь за ним бегало много девушек. Но он выбрал меня и терпит мою неготовность ко взрослой жизни.

— Создание семьи, как ты выразилась, это ответственный шаг, и я рад, что ты не относишься к этому легкомысленно.

— Но почему я не хочу этого? Ведь мы

с Ромой любим друг друга. У наших родителей в этом возрасте уже были мы. А меня в дрожь бросает от одной мысли о замужестве.

— Маш, на этот вопрос можешь ответить только ты.

— А почему ты не женишься на Ане?

— Эй, мне всего лишь двадцать восемь. — звонко рассмеялся Паша. — Мужчине в этом возрасте еще рано окольцовывать себя узами брака.

— Братец, мужчины, которые так говорят, ни с кем долго не встречаются. А ты с Аней уже сколько?

— Всего пару лет. — счастливая улыбка не сходит с его лица.

— Знаешь, что странно? Наши родители были вместе со школы и сразу после ее окончания поженились. Как у них могли родиться такие дети, как мы?

— Может, если бы они тогда не погибли, мы бы тоже поженились сразу после школы…

Наши родители поженились в восемнадцать лет. В девятнадцать у них уже родился Пашка, и в двадцать два — я. А в двадцать восемь они погибли в автомобильной аварии. Нас воспитала бабушка. Она отдала нам всю себя. Во всем нас поддерживала и окутывала любовью, хоть и старалась быть строгой. Умерла три года назад от обширного инфаркта. И если родителей я плохо помню, то смерть бабушки я тяжело переживала.

Странно, что я так и не познакомила ее с Ромой, а ведь мы уже почти год встречались перед ее смертью. Он, конечно, тогда ни на шаг от меня не отходил. Помогал с организацией похорон. Вообще, много чего тогда для меня сделал.

Помню, как девчонки в институте шептались, что я не понимаю насколько мне повезло, ведь ТАКОЙ ПАРЕНЬ в меня влюбился — высокий брюнет с идеально рельефном телом. Стоит посмотреть на его торс и можно мыть полы от слюнок. Помимо красоты и сексуальности, у Ромы есть ум и харизма, и что немаловажно, он заботливый.

— Но нас воспитывала бабушка. — прервал брат тишину. Я и не заметила, как задумалась. — До сих пор помню ее слова: «Сначала институт закончите, а потом будете по своим шурам-мурам бегать».

Воспоминания о бабушке вызвали улыбку у обоих. Мы ее очень любили, хоть и редко ей об этом говорили.

— Я помню, как она тебе лекцию о презервативах читала, когда с девчонкой застукала: «Если не готов нести ответственность, предпринимай все меры для безопасного секса!». — вспомнила я, громко засмеявшись.

— Было дело. — Паша тоже засмеялся от этого воспоминания.

Нравоучения нашей бабушки были, как отдельный вид искусства. Честно говоря, на нас они особо никакого воздействия не имели, но все равно что-то в голове откладывалось. Вот и отложилось, что ни один из ее внуков не хочет жениться.

Что меня всегда удивляло, так это ее негативное отношения к любви в молодом возрасте. Она сама вышла замуж в девятнадцать лет. И была счастлива, пока дед рано не ушел из жизни. Наши родители, тоже рано поженились, и тоже были счастливы в браке. Но бабушка была будто браконенавистницей.