Чтение онлайн

Опять. Опять ее заставляли и не спрашивали, хочет она этого или нет…

…Но ведь только Лилайон ак-лидан сможет снять ограничение в правах. После курса терапии и после психологической экспертизы…

Это было последнее, о чем Ирина подумала, прежде чем провалиться в глубокий беспамятный сон…

Сон не хотел отпускать ее. Ирина брела сквозь бесконечные ватные полотнища, липкие, противные, замедлявшие шаг… Брела куда-то вверх, по очень крутой тропинке, оскальзывалась, падала, поднималась и снова шла. Бесконечно.

Понимая прекрасно, что это сон. Какая-то часть разума твердила: брось ты эту дурацкую дорогу, остановись, отдохни, зачемтак напрягаться? Там, наверху, ничего интересного. Если он вообще еще есть, этот самый верх…

Ирина с доводами разума вроде бы соглашалась. Но все равно упрямо шла и шла, вверх и вверх, упорно раздвигая сырую серую вату тумана. И этот путь пролег в бесконечность. Не осталось ни прошлого, ни будущего. Только безвременное сейчас, серый бестеневой миг, растянувшийся на века…

В какой-то момент рядом появился кто-то. Кто-то знакомый и не-знакомый одновременно. Он молчал и шел вроде бы рядом, но на шаг впереди, всегда впереди. Ирина, спотыкаясь, побежала за ним… И сон растаял.

Ирина села, потерла лицо. Голова болела. Все тело было склизким, липким от пота. Ирина подобрала волосы, кое-как скрутила их в подобие косички. Ничего, без шнурка не разойдутся, слишком мягкие…

И вдруг с испугом она обнаружила, что не одна в палате.

Рядом с ее постелью сидел Алавернош.

Нетрудно догадаться, откуда он здесь взялся. Лилайон ак-лидан, больше некому. Просили его… Вот он почему тогда так улыбался!

Ирина опустила голову. Ее накрыло огромным мучительным чувством… ведь не вспомнила об Алаверноше, вообще не вспоминала, а он пришел к ней, едва только услышал, где она находится. Хотя имел полное право обидеться. Наверное, и обиделся, кто его поймет. Но услышал, что у Ирины сын болен, и пришел.

Алавернош осторожно и очень бережно взял ее за руку. Ирина сдержалась, не отдернулась.

Прикосновение теплой ладони странным образом успокоило ее.

Они не сказали друг другу ни слова.

Слова были не нужны.

Все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и лечение в Центре нейрохирургии. Игорек выздоровел. Конечно, в ближайшее время ему не рекомендовалось, к примеру, лазать по деревьям или носиться по-сумасшедшему, как это делают все мальчишки. И приезжать на осмотры надо будет не реже, чем каждые пятнадцать-двадцать дней. Но это все казалось мелочью по сравнению с тем, что осталось позади.

Ирина взяла сына, попрощалась с врачами и вернулась в лан-лейран. В Детский Центр.

Она наивно полагала, что вернется к своей прежней работе…

Первый сюрприз она получила у дверей своей квартиры. Дверь не открылась. А кодификатор выдал сообщение об отсутствии доступа.

Тогда Ирина пошла в Детский Центр. Но ее коллеги дружно прятали глаза и советовали обратиться к новому заведующему, которого звали Хазьям Окэнрим. Делать нечего, Ирина пошла.

Господин Окэнрим оказался среднего возраста чернокожим мужчиной.

Он занял кабинет Раласву ди-Тонкэ и успел уже переделать его под свой вкус. Исчезли подушки, вместо них появилась громоздкая и от того мало уместная здесь мебель. Разве только терминал остался прежним…

Разговор с господином заведующим поразил своей краткостью:

— Вы не являлись на работу в течение 17 дней, — говорил он, глядя не на Ирину, а куда-то сквозь нее. — Вы не уведомили меня о причинах вашего отсутствия. Вы уволены. Ваш жилой блок перейдет другому сотруднику.

— Понятно, — кивнула Ирина. — Но я могу хотя бы забрать вещи?

— Можете.

Он взял у нее кодификатор, внес изменения.

— Сегодня, до полуночи. Потрудитесь переехать.

Она вышла в коридор, держа за руку притихшего Игорька. И удивилась полному отсутствию эмоций. Все в ней словно замерло, смерзлось в ком ледяной пустоты.

На полном автомате она вернулась в свою квартиру. Вещи… А какие у нее тут были вещи? Синтезатор, подарок Феолэска. Горшок с растением, чей бутон успел распуститься в шикарный алый цветок. Несколько флэш-кубов с записями. Все…

Ирина вышла, закрыла за собой ставшую чужой дверь. Она не представляла себе, куда идти и что делать. Мир словно отодвинулся в сторону, стал вязким, враждебным, чужим… Так ведь он и не был ей родным с самого начала. Следовало ожидать…

— Мама, я устал! Мама!

— Сейчас, сынок… сейчас… — невпопад ответила Ирина.

Она подвела ребенка к ближайшей лавочке, усадила его. Села сама, горшок поставила на землю, синтезатор положила рядом. Сынок устроил голову у нее на коленях.

Ирина гладила Игорька и не думала ни о чем…

— Вот вы где! Я искала вас в больнице, но мне сказали, что вы оттуда уехали…

Ирина с трудом сосредоточилась. Клаемь? Да, она.

— Это ваш сын? А что вы оба здесь делаете?

— Меня уволили, — объяснила Ирина. — И я теперь на улице.

— Как уволили?

Она пожала плечами.

— Так, — сказала Клаемь.

Она вынула планшетку комма, быстро произвела вызов.

— Окэнрим, — сказала она появившемуся в экране изображению. — Это что за дела?

Новоиспеченный заведующий при виде Клаемь сразу вытянулся во фрунт.

— Достопочтенная Клаемь а-свери, — начал было он.

— Ирину Исмуратову восстановить в прежней должности, — приказала Клаемь.

— Но она же не появлялась на работе семнадцать дней! По закону…

— Окэнрим, — сказала Клаемь сквозь зубы, — ты сам уволен.

И отключилась

— Все, — сказала она. — Можете возвращаться в квартиру. Если возникнут какие-то проблемы, сразу же обращайтесь ко мне.

— Спасибо, — сказала Ирина, но не стронулась с места.

— Даршан пест, — выразилась Клаемь, — стоило только отлучиться по серьезному делу, и мир перевернулся.

Она села рядом с Ириной и пояснила:

— Фарго обезумел. Не знаю, что с ним и делать… Рвет и мечет, обвиняет Клаверэля в смерти матери… Раласву Ди-Тонкэ умерла, поверить не могу!