Этна
Шрифт:
Двое шествуют сюда — в черно-зеленом камуфляже (с кем война?). Но третий, третий… Он стоит на площадке у ворот, слева у него мой дом, перед носом — как раз ворота. А в руках… он что, подстригает у нас почти несуществующую траву?
Штанга, направленная под сорок пять градусов в землю. Проводочки, тянущиеся к наушникам.
Миноискатель? Миноискатель здесь — где никогда за последние столетия не было настоящей войны? В сердце Сицилии, на склоне Этны?
Я вернулся во двор, сделал пару шагов вправо, к скамейкам, — Альфредо
И эти двое ворвались, буквально наступая мне на пятки, и уверенно двинулись в центр двора.
То есть не так уж уверенно. Это был танец двух опасных зверей — они шли как бы на полусогнутых, походкой двух охотников в джунглях. Высокие ботинки на шнуровке (на Сицилии, в жарком сентябре!). Камуфляж со множеством карманов, перчатки без пальцев… я мгновенно оценил их экипировку — никакого автоматического оружия на виду, но очень много оттопыренных карманов… и витые прозрачные проводочки, тянущиеся к уху.
И сами, сами они. Это что — бронежилеты, или просто передо мной две горы мышц в пятнистом брезенте?
Тролли. Это же тролли из пещер.
Когда вот такое вламывается в ваш… в то место, где вы живете… не говорите, что это не страшно. Просто страх — такая штука, с которой каждый обращается по-разному.
А парочка уже прошла до середины двора (я оказался у них справа и почти сзади), приблизилась к магнолии.
И наткнулась на стоявшего под деревом Альфредо.
Альфредо — очень мягкий в обращении человек. Но как раз таких-то, с тихим голосом, и боятся, что подтвердит любой, работающий здесь, в кантине.
Каждый из троллей был на полголовы выше Альфредо. Они остановились от него в пяти метрах (классическая дистанция — вы можете попасть в человека, не целясь, а он не сможет в прыжке ударом ноги выбить у вас оружие из рук). Они замерли, чуть наклонившись вперед, в метре друг от друга, то есть чтобы не толкаться в случае чего локтями.
Альфредо, небольшой, аккуратный, в светлых льняных брюках и рубашке, замер перед ними, и казалось, что его ноги в замшевых туфлях… нет, он не принимал никаких боевых стоек. Это был просто человек, стоящий на своей земле, на старых камнях своего двора и никуда отсюда в данный момент не собирающийся идти.
Он что-то сказал им, я улавливал обрывки итальянских фраз в ответ, звук очень напряженных и неприятных голосов.
Альфредо приподнял светловолосую голову буквально на сантиметр, глядя на них в упор. И тихо произнес еще несколько слов, смысл которых мне, с моим уже окрепшим итальянским, был предельно ясен.
Двум троллям эти слова не понравились, оба синхронно изобразили очень характерное движение — какое? Угрожающий наклон корпуса? У меня не было времени подбирать тут слова.
Я сделал два шага влево, ближе к воротам. Чтобы тролли оказались почти между мной и Альфредо. И начал нести бред, громким, чуть скрипучим и гнусавым голосом — даже как бы чуть усталым:
— Вы находитесь на
Нет, я говорил это не на итальянском. И даже не на английском — это был американский язык в полном великолепии. Пусть и с возможными ошибками.
Я не думаю, что тролли знали уголовный кодекс Итальянской Республики — я тоже его не знал, и статья двадцать восемь могла касаться чего угодно или вообще не существовать. Но я хорошо понимал, что эти двое сейчас ощущают.
Они ощущают, что оказались между двумя мужчинами, второго из которых в данный момент не видят.
Как и ожидалось, не оба, а только один тролль мягко повернулся ко мне, и они встали валетиком в середине двора, всё очень грамотно и сыгранно.
Но еще я знал, что им не понравилось мое сообщение о том, что на втором этаже — да вдобавок в «галерее», в Америке этим словом означают тир, — кто-то еще есть, и неважно, звонит ли этот кто-то в полицию или нет.
Просто если вы профессионал и оказываетесь ровно в середине пустого пространства, с четырех сторон окруженного каменными стенами, у которых есть окна второго этажа, и вдобавок между парой недружественных личностей, спереди и сзади, то кожа ваша должна чувствовать только одно.
Вы в невыгодном положении. Фактически вы в ловушке.
Альфредо просто стоял на том конце двора, чуть приподняв подбородок. Я тоже застыл на своем месте.
Один быстро сказал что-то углом рта в свой микрофон. Тот, что высился лицом к Альфредо, развернулся. Оба мягкой походкой, непрерывно обводя двор взглядами, прошли к воротам. И скрылись за ними.
Один внимательно посмотрел на меня.
Секунд через девяносто звук вертолетного мотора там, за воротами, изменился, а потом и растаял в небесной тишине. Два черных носорога также исчезли с нашего бугра.
Их запах тяжело повис в середине двора — нос Альфредо не хуже моего, он его как раз сейчас морщил: военный запах, пластик и металл, брезент, сапоги на шнурках, плохой одеколон — всё вместе.
Мы с Альфредо стояли рядышком и ждали, когда и запах тоже исчезнет.
— Тролли, — сказал он наконец, и мы вместе посмеялись: смотрим одни и те же фильмы.
— И откуда они, такие — северяне, или… — неуверенно добавил он.
— Вы не поняли, Альфредо? — удивился я. — Они, конечно, в каком-то смысле итальянцы. Этнические. Но не отсюда. Это американские итальянцы. Спецназ.