Чтение онлайн

* * *

Пушкин объективнее и бесстрастнее Шенье в оценке французской революции. Там, где у Шенье только ненависть и живая боль, у Пушкина созерцание и историческая перспектива:

...Ты помнишь Трианон и шумные забавы?..

* * *

Аллегорическая поэтика. Очень широкие аллегории, отнюдь не бесплотные, в том числе и "Свобода, Равенство и Братство",- для поэта и его времени почти живые лица и собеседники. Он улавливает их черты, чувствует теплое дыхание.

* * *

В "Jeu de paume"1 наблюдается борьба газетной темы и ямбического духа. Почти вся поэма в плену у газеты.

Общее

место газетного стиля:

Peres d'un peuple! architectes de lois!

Vous qui savez fonder, d'une main ferme et sure,

Pour I'homme une code solennel...2

1 "Игра в мяч" (фр.). Стихотв. Шенье, посвященное художнику Луи Давиду, автору картины "Клятва в Зале для игры в мяч". (В этом зале 20 июня 1789 г. депутаты третьего сословия поклялись не расходиться до тех пор, пока не получат конституции для Франции.)

2 ...Отцы народа, созидатели законов!

Вы, кому дано основать рукой твердой и уверенной

Кодекс поведения для человека...

(Здесь и далее подстрочный перевод с фр.).

* * *

Классическая идеализация современности: толпа сословий, отправляющаяся в манеж, сопровождаемая народом, сравнивается с беременной Латоной, почти уже матерью.

...Comme Latone enceinte, et deja presque mere,

Victime d'un jaloux pouvoir,

Sans asile flottait, courait la terre entiere... 1

1 ...Словно беременная Латона, уже почти ставшая матерью,

Жертва ревнивой власти,

Плавала, скиталась она, не находя пристанища, по всему свету...

* * *

Разложение мира на разумно действующие силы. Единственно неразумным оказывается человек. Вся поэтика гражданской поэзии, искание узды - frein1.

...l' oppresseur n'est jamais libre ..2

1 Узда (фр.).

2 Угнетатель никогда не бывает свободным (фр. ).

* * *

Что такое поэтика Шенье? Может, у него не одна поэтика, а несколько в различные периоды или, вернее, минуты поэтического сознанья?

Различаются явно: пасторально-пастушеская (Вuсоliques Idylles1) и грандиозное построение почти "научной поэзии".

1 Буколики, идиллии (фр.).

* * *

Не подтверждается ли влияние на Шенье со стороны Монтескье и английского государстве-нного права, в связи с пребыванием в Англии? Не найдется ли у него чего-нибудь подобного

"Здесь натиск пламенный, а там отпор суровый..."

– или же его абстрактный ум чужд пушкинской практичности?

* * *

При полном забвении старофранцузской литературной традиции автоматически воспроиз-водятся некоторые ее приемы, потому что они вошли в кровь.

* * *

Странно после античной элегии со всеми аксессуарами, где глиняный кувшин, троечник, ручей, пчелиный улей, розовый куст, ласточка - и друзья, и собеседники, и свидетели, и соглядатаи любящих, найти у Шенье уклон к совершенно светской элегии в духе романтиков, почти Мюссе, как например, третья элегия "A Camille"1, - светское любовное письмо, утонченно-непринужденное и взволнованное, где эпистолярная форма почти освобождается от мифологических условностей, и течет свободно живая разговорная речь романтически мыслящего и чувствующего человека.

...Et puis d'un ton charmant ta lettre me demande

Ce que je veux de toi, ce que je te commande!

Ce que je veux? dis-tu. Je veux que ton retour

Те paraisse bien lent; je veux que nuit et jour

Tu m'aimes. (Nuit et jour, helas! je me tourmente.)

Presente au milieu d'eux, sois seule, sois absente;

Dors en pensant a moi; reve-moi pres de toi;

Ne vois que moi sans cesse, et sois toute avec moi2.

В

этих строчках слышится письмо Татьяны к Онегину, та же домашность языка, та же милая небрежность, лучше всякой заботы: это так же в сердце французского языка, так же сугубо невольно по-французски, как Татьянино письмо по-русски. Для нас сквозь кристалл пушкинских стихов эти стихи звучат почти русскими:

Облатка розовая сохнет

На воспаленном языке...

Так в поэзии разрушаются грани национального, и стихия одного языка перекликается с другой через головы пространства и времени, ибо все языки связаны братским союзом, утверждающимся на свободе и домашности каждого, и внутри этой свободы братски родственны и по-домашнему аукаются.

1 "К Камилле" (фр.).

2 ...И далее в очаровательном тоне письмо задает мне вопрос:

Чего я хочу от тебя, чего я от тебя требую!

Чего я хочу?
– говоришь ты - Я хочу, чтобы миг твоего возвращения

Казался тебе слишком далеким; я хочу, чтобы ночью и днем

Ты любила меня. (Ночью и днем, увы, я терзаюсь.)

Находясь среди людей, будь среди них одинокой;

Спи с мыслью обо мне, мечтай увидеть меня рядом с собой;

Не знай никого кроме меня, и будь вся со мной.

&1914>

ПЕТР ЧААДАЕВ

I

След, оставленный Чаадаевым в сознании русского общества,- такой глубокий и неизгла-димый, что невольно возникает вопрос: уж не алмазом ли проведен он по стеклу? Это тем более замечательно, что Чаадаев не был деятелем: профессиональным писателем или трибуном. По всему своему складу он был "частный" человек, что называется "privatier". Но, как бы сознавая, что его личность не принадлежит ему, а должна перейти в потомство, он относился к ней с некоторым смирением: что бы он ни делал,- казалось, что он служил, священнодействовал.

Все те свойства, которых была лишена русская жизнь, о которых она даже не подозревала, как нарочно соединялись в личности Чаадаева: огромная внутренняя дисциплина, высокий интеллектуализм, нравственная архитектоника и холод маски, медали, которым окружает себя человек, сознавая, что в веках он - только форма, и заранее подготовляя слепок для своего бессмертия.

Еще более необычным для России был дуализм Чаадаева, ясное им различение материи и духа. В младенческой стране, стране полуживой материи и полумертвого духа, седая антиномия косной глыбы и организующей идеи была почти неизвестна. Россия, в глазах Чаадаева, принад-лежала еще вся целиком к неорганизованному миру. Он сам был плоть от плоти этой России и посмотрел на себя, как на сырой материал. Результаты получились удивительные. Идея органи-зовала его личность, не только ум, дала этой личности строй, архитектуру, подчинила ее себе всю без остатка и, в награду за абсолютное подчинение, подарила ей абсолютную свободу.