Если я так решила...
Шрифт:
– Пожалуйста, Геннадий Ильич, я вас очень прошу, сделайте что-нибудь! Вы можете считать меня завистницей, предателем Родины, клеветницей, кем угодно! Но этот человек, льер Редрих одержим, то есть не человек, конечно. И его настоящих возможностей никто не знает. Эти сведения не предоставляются Иномирьем. А когда я попыталась узнать, что такое вообще льеры, он поднял меня на смех и стал хамить. Он не монстр. Очень любит дочь, ревнив к этой любви. И у него другое мышление. Простите, если рассказываю прописные истины. Я боюсь, что он использует
– Я вас услышал. Так. Скажите, Дарья Вадимовна, а у вас какой интерес в этом деле?
– Помимо патриотического воспитания?
Он, наконец улыбнулся и кивнул:
– Самый что ни на есть шкурный, - разулыбалась я, - неадекватный лейтенант не сможет защитить меня от льера и поддержать мои финансовые претензии.
– Что за претензии?
– казалось, Геннадий Ильич никуда не торопится, - и какого рода вам нужна защита? Насколько у меня сложилось представление, вы не склонны к пустой панике, значит, есть основания?
– Как я уже упомянула, мы с Нессой подружились. Льеру крайне не нравится привязанность дочери. Не думаю, что он будет угрожать физически, но отправить меня в Йонис без знаний и денег, лёгкой добычей первого встречного - вполне. Ещё хотела вам предложить, - я выпутала из волос невидимку и сложила её в салфетку, - это для обучения йонисскому языку. Мне досталось как подарок от Иномирья. Только верните, пожалуйста, не позже конца июля.
– Хорошо. Спасибо, - он аккуратно вложил салфетку в портмоне, - сколько уходит на обучение?
– Несса после двух недель прилично говорила на русском.
– Ясно. Вы когда собираетесь уходить?
– Ориентировочно первого августа.
– Хорошо. Тогда до встречи?
– Да. И спасибо, что пришли, - я заторопилась, потому что уже прихватила немного рабочего времени.
– Даша?
– остановил меня Геннадий Ильич.
– Да?
– Не стесняйтесь того, что попросили помощи. Может, это одно из ваших самых правильных решений в жизни.
Глава 30. Первые расставания
В воскресенье я предложила гостям развлекательный музейный маршрут, на который они, к моему удивлению, легко согласились. Благодаря работе у дяди Матвея знала я о Москве много. Между разговорами выяснилось, что они собираются съезжать 18 июля. Как раз у Нессы последнее занятие на курсе, месяц со дня их прихода в наш мир, так что пора самим вставать на ноги. На этой волне мы заехали к Лали, заверили наши намерения.
Понедельник - день подачи заявления об увольнении с 20 июля. Я попросила Романа об этом пока не рассказывать. Боялась, что, узнав от Нессы, льер как-то напакостит (я же говорю - паранойя!). Роман, душевный парень, очень удивился и огорчился. Мне и самой было очень не по себе, а это только первое расставание...
В обед позвонила папе, напомнила о турбазе и сказала, что точно еду с ними на всю неделю.
–
– пообещал папа.
– Может, и дядю Матвея с семьёй позовём?
– предложила я.
– Точно, давно не собирались, - согласился папа, - авось согласится.
Льер с Нессой мотались по делам ремонта и мебельным салонам. Вечерами, собираясь на кухне, компания рассказывала о своих успехах. Лейтенант напомнил Нессе о прописке.
– А что у неё сейчас? У меня прописывали? Наверное, сначала надо выписаться?
– проявила я интерес к технической стороне.
– У Ванессы после 18 лет нет прописки. Колледж, потом съёмные, - пояснил Иртанов.
– А разве можно выписать в никуда?
– поразилась я.
– Легко. Сейчас не советское время.
В среду я сходила в паспортный стол и заполнила бумаги на выбытие с регистрационного учёта. В ЖЭУ написала заявление о прекращении услуг с 1 августа.
Итак, Рубикон ещё не перейдён, но опасно близок. Во втором блокноте появились вычеркнутые пункты.
* * *
Вечером лейтенант пришёл с подтянутым блондином в майке со шнуровкой и расшитых волчьими мордами штанах. Мы сидели на кухне, оставалась последняя совместная неделя, и я пыталась выяснить, как гостям хотелось бы провести следующие воскресенье и среду. Потом - ура!
– я буду предоставлена самой себе. А пока я даже с Тошкой побаивалась разговаривать. Прибытие нового лица удивило всех.
– Это мой коллега Олег, - отрекомендовал Иртанов.
Мы оторопели. Этот улыбчивый парень в белой майке, с задорной чёлкой никак не соотносился с постоянно аккуратным военизированным Константином. Тройка цепочек на шее, браслеты на обоих запястьях - да ладно! Неужели они из одного ведомства? Он легонько склонился:
– Прошу любить и жаловать.
– Льер Редрих, Ванесса, Дарья, - представил лейтенант.
– Очень приятно, - дружно проговорили мы втроём.
– Мне тоже. На некоторое время я заменю Костика, так что по его телефону вы сможете пообщаться со мной.
– Присаживайтесь, Олег, чаю?
– предложила я.
– Спасибо, хозяйка, но у меня ещё дела. Честной компании моё почтение. Счастливого пути, Костян, - он хлопнул Иртанова по плечу и через пару секунд за ним громко закрылась входная дверь.
– Чудной какой, - улыбнулась я, - пришёл, увидел, испарился.
Льер поднял брови:
– Вы нас покидаете, Константин?
– Да, - лейтенант замялся, но вдруг его будто прорвало, - меня посылают в командировку. Это такая возможность! Но так не вовремя, - он посмотрел на Нессу.
– Надолго?
– испугалась Несса.
– На месяц.
– Уже завтра?
– уточнил льер.
– Вы присаживайтесь, лейтенант, - я поставила чайник.
– Да мне идти надо, собираться, - он всё-таки уселся.