Чтение онлайн

Нет, Крамарчук об этом, конечно, тоже писал, но Ратят ли внимание на скромную страничку, озаглавленную «Медицина», на фоне новейших танков, самолетов и грядущего в скором времени ядерного оружия? А ведь это — миллионы спасенных жизней, сотни тысяч вернувшихся на фронт опытных и обстрелянных бойцов! Или те же противошоковые и обезболивающие средства, перевязочные пакеты в прорезиненной упаковке для накладывания окклюзионных повязок, уже помянутые индивидуальные аптечки? Это тоже оружие, и оружие серьезное.

Проблема в том, что сам он о медицине, и особенно фармацевтике, имеет весьма далекое представление.

Возможно, мог бы помочь не пострадавший при обстреле и пожаре медицинский отсек «Макфола», но тут судьба сыграла злую шутку: после пребывания в воде часть лекарств можно было смело выбрасывать, а с некоторых герметично укупоренных флаконов попросту смыло этикетки, и разобраться, где какой препарат, теперь было практически невозможно. Правда, большинство флаконов, пластиковых баночек и блистеров с таблетками или ампул все же уцелело, и даже названия и дозировки вполне читались, благо были нанесены несмываемой краской, но и тут обнаружилась серьезная проблема. Названия и состав большинства препаратов ни о чем не говорили не то что Крамарчуку, но и местным фармакологам. Даже и в двадцать первом веке американская номенклатура коммерческих названий лекарств зачастую не совпадала с отечественными стандартами — что уж говорить про сороковой-то год?! Конечно, если среди спасенных членов экипажа окажется врач, тогда, возможно, все упростится. А вот с одноразовыми шприцами и системами для внутривенных вливаний в вакуумной упаковке ничего плохого не произошло, правда, Юрий понятия не имел, велики ли шансы наладить их производство на имеющемся технологическом уровне...

— Вот вы и снова задумались, товарищ капитан, — с какой-то неуловимой грустью в голосе произнесла Вера, легонько сжав его локоть. — Впрочем, уже неважно, мы пришли. Вот и ваш кабинет.

— Зайдете, Вера? — Крамарчуку вдруг стало немыслимо стыдно за свое невнимание к устроившей такую чудесную прогулку девушке. Стыдно настолько, что он тут же мысленно обозваг себя невоспитанным мужланом. — Пожалуйста. Если раздобудем кипяточку, угощу вас кофе с коньяком.

Поколебавшись — подполковник неожиданно понял что она именно колеблется, а не играет в это самое «колебание», — девушка коротко кивнула:

— Хорошо, Юрий, все равно у меня увольнительная. Да, собственно, я в любом случае должна находиться при вас.

— Вот и здорово, я сейчас в столовку сгоняю, а потом посидим, поговорим. — Крамарчук подхватил со столика полупустой чайник (за кипятком нужно было ходить в столовую или круглосуточно работающий буфет — привычных электрочайников тут пока не было, а ближайший нагреватель-титан находился как раз в буфете).

— А давайте я схожу. — Девушка со смехом попыталась отобрать алюминиевую емкость. — У меня быстрее получится.

— Ну уж нет! Сегодня мужчины на хозяйстве. — Крамарчук завел руку с чайником за спину, и пытающаяся отобрать его Верочка по инерции обняла подполковника. Мгновением спустя посудина стукнула об пол, заливая вышарканный дубовый паркет остатками давно остывшей кипяченой воды.

Как именно встретились их губы, Юрий и сам не понял. Да и Вера, похоже, тоже не поняла, но это уже ничего не могло изменить.

А дальше все просто стало совершенно неважным, по крайней мере для двоих в этом мире...

Стоя

у приоткрытого окна, подполковник курил, старательно выдувая дым наружу. Что ж, как бы там ни было, этопроизошло. И произошло, похоже, совершенно неожиданно для обоих: Юрий готов был спорить на что угодно, что час назад девушка не выполняла никакого задания и была абсолютно искренней. Конечно, он мог и ошибаться, но опыт прошлой жизни Днозначно подсказывал: все было именно так, как он себе представлял. Нет, возможно, изначально Вера и имела задание довести их отношения до постели, но сейчас что-то говорило ему, что недавние события — чистый и стопроцентный экспромт, виной которому были лишь они вдвоем.

По крайней мере, тот факт, что Верочка оказалась девушкой, поразил его куда больше, нежели сама их внезапная близость.

Изменил ли он жене, впервые за вполне счастливую семейную жизнь? Пожалуй, и да, и нет. Да, поскольку последний час он, как ни крути, провел в постели с другой. И нет, поскольку его жена — как и он сам — еще не родилась и не скоро еще появится на свет. Вот и думай, виноват он или нет...

Крамарчук раздраженно затушил окурок, поискал глазами пепельницу... и наткнулся взглядом на вышедшую из ванной комнаты Веру, целомудренно замотанную в простыню. Девушка чуть виновато улыбнулась — а, ну да, сороковой на дворе! — и проскользнула в смежную комнату, минут через пять появившись оттуда уже полностью одетой.

— Юрий Анатольевич, — при этих словах оба, не сговариваясь, улыбнулись, — так я схожу за кипятком? Вы вроде кофе обещали.

— Сходите, Верочка, сходите, — поддерживая шутку, подполковник также перешел на «вы». Спрыгнув с подоконника, он наконец-то бросил окурок в стоящую на столе пепельницу. — А я пока приберусь. Обед мы, я так понимаю, пропустили?

— Ну, что вы, сейчас организуем. Вы подождите, я скоренько...

Изнурительные тренировки сменялись занятиями и снова тренировками. Каждый день, по двенадцать — четырнадцать часов в сутки с небольшими перерывами на прием пиши. Дневные и ночные прыжки с парашютом обычные и затяжные, разведывательно-диверсионная деятельность, вождение автомобильной и бронетехники. радиодело, изучение основных типов отечественного и зарубежного оружия, маскировка и ориентирование на местности, минно-взрывное дело, медицинская подготовка, борьба и ножевой бой, плавание, стрельба, изучение иностранных языков и еще великое множество военных премудростей, призванных сделать из вчерашних курсантов бойцов элитного спецподразделения.

В первый же день всем им выдали невиданную раньше форму — свободного покроя камуфляжные штаны и куртку с капюшоном, непривычную кепку с длинным козырьком и высокие шнурованные ботинки. Каждому бойцу полагался еще пятнистый комбинезон и балахонистый маскировочный халат. Покидать территорию лагеря запрещалось на весь срок обучения, да и населенных пунктов, куда можно было бы пойти в увольнение, поблизости не было. Охраняли огромный лагерь с собственным полигоном сотрудники НКВД, к которому и относились будущие диверсанты.