Шрифт:
По общему мнению подавляющей части женского населения Миддлборо, Том Паркс — высокий и широкоплечий молодец со спортивной фигурой и непокорной прядкой каштановых волос, вечно спадавшей на левую бровь и придававшей ему «мальчишеский вид», — был дьявольски привлекательным мужчиной. Именно «дьявольски», потому что врожденная способность влюблять в себя с первого взгляда рано или поздно приносит ее обладателю либо неслыханное
Местные дамы толпились у него в магазине с утра до вечера — не считая часового перерыва на ленч. А, собственно, почему бы и нет? По статистике, женщины составляют основной контингент покупателей, а в «Эльдорадо» можно было приобрести практически все, в чем нуждались и модницы, и домохозяйки. Кое-кто из горожан недоумевал, чего ради такой видный парень выбрал карьеру обыкновенного мелкого лавочника. Между тем, тому было целых две причины. Во-первых, магазин достался Тому в наследство от дяди. Во-вторых, это давало ему возможность шесть дней в неделю находиться в окружении представительниц прекрасного пола.
Дела у Тома шли лучше некуда, ибо от покупательниц не было отбоя, причем каждая старалась задержаться у прилавка как можно дольше и привлечь внимание хозяина.
Короче говоря, жизнь Тома Паркса была бы прекрасна, если бы не одно «но»: он был женат. Мэг обладала весьма впечатляющей внешностью, солидным счетом в банке и, что самое главное, — некой таинственной властью над Томом! Во всяком случае, некоторые поговаривали, что в тот день, когда она повела его под венец, у него на лице было какое-то странное и даже растерянное выражение.
Впрочем, несмотря на рыжий цвет волос, говоривший о ее пылком нраве, Мэг удавалось не только сохранять мир в семье, но и держать Тома в ежовых рукавицах. Разумеется, она догадывалась о «мелких шалостях» своего супруга, происходивших в кладовой «Эльдорадо», однако прекрасно отдавала себе отчет в том, что это лишь способствует процветанию семейного бизнеса, а посему, имея на Тома все законные права, не слишком по этому поводу переживала.
Пока не появилась Одри Мэнс, точнее, не то чтобы появилась, а… просто подросла. Еще школьницей она частенько заглядывала в «Эльдорадо» за разными мелочами, лишь иногда решаясь робко обратиться к Тому, но всем и так было ясно: эта тоже втрескалась в него по уши. И вдруг однажды, словно в сказке, неуклюжая девочка-подросток превратилась в восхитительную красавицу брюнетку с ясными глазками, безупречной кожей и самой потрясающей фигуркой из всех, что когда-либо доводилось видеть Тому.
Одри страстно хотела его заполучить — и отнюдь не ради нескольких торопливых поцелуев в кладовой! Он был нужен ей весь, без остатка. И судя по тому, какими глазами на нее смотрел Том, стоило ей только войти в магазин, вскоре весь город понял, что назревает беда.
Весь город, кроме самого Тома. Точно так же он не понял, откуда у него в «Эльдорадо» завелась… крыса.
Не крысы, нет, это не было массовым нашествием. Это была одна-единственная крыса, однако не просто бродячая, а из той подлой породы, которая отлично знает, что и зачем ей здесь понадобилось.
Поначалу Том удивился, и только. Поскольку продуктами он не торговал, поживиться в «Эльдорадо» ей было нечем. Тем не менее
Первая встреча состоялась так: проникнув в магазин через какую-то лазейку, незваная гостья уселась на полу прямо в центре торгового зала и в упор уставилась на Тома. Тот в ответ тоже уставился на нее, слишком пораженный, чтобы что-либо предпринять, например, схватить швабру или дробовик. Некоторое время они разглядывали друг друга, пока Том не почувствовал, что у него по спине ползут мурашки.
В этой крысе было нечто неестественное. Возможно, все дело в ее расцветке — не серой, не черной, не белой и даже не коричневой. Шерсть грызуна была рыжей, причем оттенка, точь-в-точь напомнившего Тому… нет, этого просто не могло быть!
Наверное, они могли бы простоять так целую вечность, если бы не звонок колокольчика над дверью, возвестивший о появлении очередной покупательницы и заставивший крысу пуститься наутек. Пока миссис Харрингтон, время от времени кокетливо поглядывая на Тома, полчаса выбирала себе туфли, он молил Бога, чтобы маленькая негодяйка не появилась вновь, иначе визга и истерики не миновать. Если на свете и существует что-либо, чего женщина вынести не в силах, так это крысы. Таким образом, одна-единственная тварь могла разрушить весь его бизнес!
К счастью, все обошлось благополучно, и, едва за миссис Харрингтон закрылась дверь, Том бросился осматривать помещение торгового зала. Крысы нигде не было. Наверное, удрала, с надеждой подумал он.
Ближе к двум, когда весь город сидел за ланчем, к нему заскочила Одри. В тот момент Том стоял спиной к двери и не видел, как она вошла. Тихонько подкравшись к нему сзади, Одри приподнялась на цыпочки и ласково куснула за правое ухо.
— Милая, — укоризненно покачал головой Том, при виде ее тут же позабывший обо всех крысах на свете, — нам не стоит делать этого в открытую.
— Все равно здесь никого нет, — рассмеялась та и поцеловала его.
Поцелуй был долгим, и, когда девушка наконец отвела губы, ее темные глаза сверкали.
— Как же я люблю тебя, Том! — жарко прошептала она. — Когда ты меня обнимаешь, у меня дух захватывает! Перед тобой не устоит ни одна красотка.
Внезапно выражение ее лица резко изменилось, и она, побледнев как мел, взвизгнула:
— Крыса!!!
Том стремительно обернулся. Прямо у него за спиной, на полке с электрическими чайниками, сидела крыса — та самая, рыжая — и, оскалив острые зубы, пристально разглядывала их с Одри своими черными глазками-бусинками.
Схватив стоявшее на прилавке стеклянное пресс-папье, Том метнул его в негодницу. С такого близкого расстояния промахнуться было просто невозможно, и крыса, пища от боли и прихрамывая на правую переднюю лапку, юркнула за упаковку бумажных салфеток.
Том буквально взлетел на стремянку и принялся шарить по полке, намереваясь с ней расправиться, но, услышав, как Одри рыдает от испуга, бережно подхватил девушку на руки и перенес в кладовую.
Одри не могла успокоиться так долго, что если раньше у Тома какие-то сомнения относительно реакции женщин на крыс и оставались, то теперь они рассыпались в прах.