Если так рассуждать... (сборник)
Шрифт:
На «Олимпе» все спокойно
(Сатирическо-фантастическое повествование о жизни одного завода, состоящее из пяти историй)
«…как мы ни грустны
Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши,
Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит…»
Зевс (тучегонитель,
Дамокл — фрезеровщик цеха мраморных изделий. Регулярно перевыполняет сменно-суточные задания.
Геракл — кандидат в боги 3-й категории. Очень сильный руководитель.
Цербер — стрелок военизированной охраны. Проявляет тройную бдительность.
Дионис — бог-референт.
Ахилл (быстроногий) — герой. Постоянно входит в курс дел.
Сизиф — грузчик. По душевным склонностям — несун — рецидивист.
Гермес — бог по особым поручениям, ведает на «Олимпе» снабжением и комплектацией.
Мидас — сменный мастер тарного цеха. Крайне выдержанный древний грек.
Фемида — заведующая лабораторией, председатель товарищеского суда. Строгая женщина с весами. Не курит фимиам никому.
Аполлон — бывший руководитель заводской художественной самодеятельности «Олимпа», ныне на пенсии. Не появляется.
Пенелопа — завсектором НТК, женщина порядочная и верная.
Одиссей — инженер по внесению корректировок. Тоже хороший человек.
Директор клуба им. Аполлона — рыбак; ходит в маске кажется, пишет…
Агамемнон — главный конструктор «Олимпа», руководитель-тиран.
Телемак — лаборант НТК.
Редактор — глава многотиражной газеты «Боги жаждут». Автор многих славных гекзаметров о передовых методах труда.
Поликрат — заместитель громовержца по капитальному строительству. Самый счастливый человек на «Олимпе».
Афина Банковская — финансовый работник. Не появляется.
Сфинкс — любитель загадывать загадки. Не упоминается.
Пегасы, бухгалтеры, рабочие основных и вспомогательных профессий, музы и др.
Мне эта рукопись не понравилась сразу.
Во-первых, насторожило название — явно тенденциозное, с намеком невесть на что и, пожалуй, даже несколько вызывающее. На отдельном листке я сделал пометку:
1. Заголовок (подумать о другом).
Во-вторых, было решительно непонятно, для чего автору понадобилось разбивать произведение на отдельные, малосвязанные отрывки. В данном случае куда белее подходящим явилось целена-бы плавное, правленное, неуклонное повествование.
Сомнения, одним словом, возникли уже при нервом легком взгляде. По известным причинам я, однако, не отложил рукопись, а приступил к ее изучению.
Пробежав длинное вступление (оно совершенно не удалось автору,
2. Правильнее «Сизифов труд».
И углубился в чтение.
«Труд Сизифа
В конце рабочего дня Сизиф решил немного прогуляться по служебной территории. Лавируя между штабелями ящиков, он обогнул склад ГСМ, кузнечно-прессовый цех и вышел на аллею им. 10-летия. Устроившись на лавочке, Сизиф некоторое время рассеянно любовался многоэтажным храмом заводоуправления, прислушиваясь к отчаянному стуку молотков, доносящемуся со стороны тарного цеха.
В конце аллеи, припадая на правую ногу, показался Ахилл. Несмотря на хромоту, Ахилл ни на минуту не терял геройскую осанку и смотрел, как всегда, гневно. Сизиф, верный привычке не мельтешить перед глазами начальства, ушел от греха подальше. Проходя мимо ворот центрального склада, он дружелюбно подмигнул Церберу, ибо старался поддерживать корректные отношения с работниками охраны.
— Здорово, глазастый! Как служба-то? Несешь, не роняешь?
— Несу, — бдительно нахмурился страж ворот. Цербер сидел под броским объявлением, гласившим: «Записывайтесь на курсы игры по классу шестиструнной кифары!» Такими объявлениями был обклеен весь завод, что весьма оживляло суровую производственную обстановку.
— Несу. Чтоб, значит, вот такие, как ты, ничего не выносили… Чего размигался тут? На старое потянуло?
— Это ты насчет чего? — нахмурился Сизиф.
— Ай не помнишь? Могу освежить, память-то…
— Неприятная ты все-таки личность, — заметил Сизиф. — Посадить тебя на цепь, всем спокойней было бы…
— Ладно, проходи, не задерживайся. Иди-иди отсюда…
— Иду-иду…
Сизиф, не задерживаясь, проследовал на заводскую свалку, где устроился за штабелем ящиков рядом с кучей бронзовых опилок. Дождавшись темноты, он сдвинул кучу в сторону, извлек из ямы заранее спрятанный кусок розового мрамора и покатил к забору.
Сизиф толкал камень перед собой, с удовольствием воображая, как будет торговаться с покупателем — шмякать кепку оземь, делать вид, будто рвет па груди хитон, поминутно обижаться и кричать: «Да ты разуй глаза-то! Какой товар! Из такого объема запросто экскаватор с ковшом высечь можно, не тс что голую богиню, безголовую да безрукую! Эх, темнота…»
Над служебной территорией висела тихая древнегреческая ночь. Сизиф сноровисто катил камень к дыре в заборе, которую проделал еще загодя.
Из-за угла выглянул Цербер, по причине бессонницы совершавший обход вверенного участка.
— Эй, кто тут! Ты чего делаешь?
Сизиф откликаться не стал и покатил камень быстрее,
— Держи его! Стой, кому говорят! — над территорией раскатилась оглушительная трель сторожевого свистка.
Сизиф рванул к забору на третьей скорости. Камень, подпрыгивая, несся впереди, быстро-быстро подталкиваемый злоумышленником. Цербер со сворой лающих помощников несся по следу.