Чтение онлайн

Граммс на этих его словах подскочил, яростно сверкая глазами и сжимая здоровую руку в кулак:

— Я не дам им добить Древо! Пока жив, не дам.

Я перевел взгляд дальше, туда, откуда слышались приглушенные расстоянием лязгающие звуки и тянуло зовом умирающего артефакта. Сердце судорожно сжималось от дурного предчувствия, а Рой воинственно гудел, призывая к действиям. Пиявку нужно уничтожить, но как к ней подобраться? Мои размышления прервал командир:

— Нас семеро, а их больше тридцати, не считая тех летающих сфер, — с досадой проговорил

Торнваль. — Ждать подмоги слишком долго, сейчас все союзники вымотаны. Есть предложения?

Конечно же, после этих долгих дней, наполненных гарью войны, у меня было предложение. В прошлый раз нас было больше, а идея все равно была плохой.

— Рой может отвлечь сферы, — ответил я без промедления, не дав себе времени на сомнения. — Они точно отреагируют на массу пчел. Пока они будут заняты мной, вам нужно повредить пиявку.

План был настолько опасен, что почти казался знакомым. Обычно такая тактика заканчивалась тем, что я падал, горел или терял часть Роя. Иногда все сразу.

— Ты один против целой стаи тех человеческих питомцев? — Хельга с сомнением покачала головой, в глазах читалось беспокойство. — Нет, Элранд, слишком рискованно.

— Другого варианта нет, — я упрямо сжал кулаки. — Я смогу выжить после удара синим лучом, а любой из вас — нет. Поэтому я задержу сферы, а вы прорветесь к пиявке и уничтожите ее, пока я прикрываю от атаки с воздуха.

Боромир с досадой рыкнул, но кивнул, соглашаясь с моим предложением, Грок только перехватил поудобнее топор. Торнваль посмотрел мне в глаза долгим взглядом:

— Уверен?

— Да. Великое Древо нужно спасти, и я готов приложить все усилия для этого.

Да, на самом деле мне было безумно страшно, но решимость перекрывала все. Да, я знаю, что Рой на пределе, хоть и был восполнен силой артефакта зверолюдов. Да, я могу не выжить в этой битве. Но Великое Древо, а главное — эльфийский народ, куда важнее одной моей жизни. Пчелы своих не оставляют, а Царство Великого Древа и есть мой улей.

— Твоюжпчеломать! — выдохнул я, глядя, как золотистый свет в кроне Великого Древа практически полностью гаснет, уступая место мертвенной серости.

Я не стал долго раздумывать, а внутри снова все сжалось от обжигающей, лютой ярости, выжигающей остатки страха. Сознание рванулось наружу, и мое тело с сухим треском распалось на живой золотой шторм. Две с лишним тысячи пчел вихрем поднялись над поляной, заслоняя собой предрассветное небо.

Смертоносные сферы среагировали мгновенно, выпустив из стеклянных глаз тонкие, словно струны, лучи слепящего синего огня. Воздух вспыхнул, убийственный жар накрыл мой Рой, и первая волна моих маленьких тружениц превратилась в пепел. Сколько их сгорело за эти доли секунды — тридцать или сотня — не понял сразу, но гибель каждой отозвалась в сознании диким, раскаленным уколом, уже ставшим болезненно привычным за последние дни. Я привык к потерям, и Рой не отступил.

По уже отработанной стратегии оставшиеся пчелы разделились. Одна

часть золотистой тучи рванулась к летающим тварям, забивая липким медом их стеклянные глаза, облепляя линзы и сбивая с толку. Другая — закружилась ревущим вихрем вокруг командира людей, чей черный панцирь с белыми полосами на шлеме выделялся среди остальных.

Человек в панцире поднял сжатый кулак и в нем что-то сухо щелкнуло. Встречный порыв чуждой, сухой силы прокатился по поляне трещащей волной, отчего моих пчел мгновенно парализовало, и они дюжинами посыпались на траву. Сознание качнулось, я потерял ориентиры, но упрямо сжал зубы и перестроил остатки летучего отряда, в котором оставалось едва ли полторы тысячи.

Пока Рой отвлекал железяки и принял на себя основной удар, а рядовые солдаты еще ничего не поняли, мои товарищи рванулись к пиявке. Торнваль выскочил вперед первым. Его рунные перчатки вспыхнули алым огнем, с грохотом обрушившись на корпус устройства. Металл скрипнул, посыпались искры, но защита выдержала. Сбоку налетел Боромир, впечатав свой щит в черную тушу пиявки, а Грок со всей дури заехал топором по подводящей трубе. Сталь прогнулась вытянутой воронкой, однако труба даже не лопнула.

— Она защищена! — донесся сквозь шум боя отчаянный крик магистра Аллори.

Дюжина бойцов рванула на защиту пиявки, выставляя щиты и стволы орудий, намереваясь расстрелять тех, кто пытался сокрушить их отвратительное приспособление. Однако добраться они не успели: магистр скооперировался с Торнвалем, и в людей полыхнул такой раскаленный вихрь, что жар докатился даже до меня наверху. Завоняло паленым, обожженным мясом — людей просто зажарило внутри их железных доспехов. Но и магам это не далось даром: Аллори судорожно хватал воздух ртом, вцепившись в фиолетовый неорин на груди — неприкосновенный запас маны, он берег его до последнего, а Торнваль так и вовсе осел, кажется, без сознания.

Мне на помощь со сферами пришел мастер Ветролесь. Его воздушные лезвия если и не рассекали летающих тварей, то разворачивали так, чтобы они бились о землю, а в полете еще и ударяли лучами по своим же пехотинцам. Как минимум пара черных бойцов упала от этого дружественного огня, задымившись — капля в широком озере, но тоже результат.

Аллори сосредоточился на пиявке. Воздушник сплел пальцами свой последний, самый мощный вихрь, направив его прямо в сердце пиявки, но заклинание с треском отскочило от невидимой прозрачной стены, рассыпавшись бесполезными искрами.

И я понял — или увидел пчелиным зрением — они бьют магией Столпов, а чужеродная дрянь питается именно этой маной, запираясь от нее нерушимым щитом! Я видел это изнутри Роя, чувствуя, как все еще пытается дышать умирающее Древо. Обычное колдовство здесь не сработает. Нужна иная сила: не схемы, не руны и не конструкты магов, а живая и дикая — та самая природная энергия жизни, что стягивала смертельные раны и не зависела от мировых Столпов. Но чтобы отдать ее Древу, мне требовалось собраться воедино.