«Если», 2011 № 10
Шрифт:
— Подождите! Что вы предлагаете?
— Вам, сэр, я не предлагаю ничего.
— Тогда зачем было встречаться со мной?
— Ну как же, месье Паркс? Когда я сделаю то, что должен, я хочу, чтобы хотя бы один человек знал, что я поступал по зову чести.
Я не все рассказал Норвену. Ведь я первый воздухоплаватель на службе у лорда Гейнсли, который использовал альтиметр. Ни в одном другом полете Ангелика не могла указать на отметку восемь миль, потому что у моих предшественников такого прибора не было. Восемь миль. Большая часть Земли еще не разведана, но нам известно хотя бы то, что горы не поднимаются на сорок две тысячи
Я засел за книги. В середине семнадцатого века на Марсе были замечены полярные шапки и моря, а в 1665 году итальянский астроном Кассини произвел расчеты, показавшие, что день там не слишком отличается от земного. Как я быстро установил, эта планета похожа или была похожа на нашу. Тогда я обратился к литературе о фантастическом. «Человек на Луне» Гудвина был опубликован два века назад и познакомил нас с идеей о путешествиях между небесными телами, а великий Вольтер использовал ту же идею в «Микромегасе». Очевидно, планеты — это иные миры, возможно, обитаемые. Если можно построить подходящий корабль… а вдруг он уже построен?
Для меня вывод напрашивался сам собой: наша планета стала для Ангелики островом изгнания, ее Эльбой.
Мы поднимались на половину той высоты, которая для нее комфортна. Что же она вспомнит, когда совершенно придет в себя, когда ум ее уподобится свежезаточенной кавалерийской сабле? Восемь миль. Очень долгий путь наверх. Шар, возможно, его выдержит, а я нет. Во всяком случае, без моего нового аппарата кислорода, который прошел испытание только на уровне моря.
Нельзя было забывать и про лорда Гейнсли. Говорил ли Норвен правду? Лорд Гейнсли действительно расправился с прошлыми своими воздухоплавателями? И вообще, как быть с ним? Восемь миль — вдвое больше той высоты, на которой ему становилось дурно. Даже с чистым кислородом я опасно близко подойду к пределу моей выносливости. Гейнсли не место на воздушном шаре.
А если, как говорил Норвен, он опасен, я в следующий раз прихвачу с собой старый кремневый пистолет отца.
День начался превосходно. Воздух был тих, и шар величественно встал над газовым заводом. Предыдущие полеты совершались исключительно в уединении поместья лорда Гейнсли и проходили на разогретом воздухе. Наш первый полет на шарльере проводился без большой огласки и застал всех врасплох. На сей раз вокруг столпились зеваки, явились и газетчики. Гейнсли объявил публике, что будет подниматься один, поэтому на ночь меня и одетую мальчиком Ангелику спрятали в плетеной корзине. Мы прикорнули на дне, пока наполнялся шар и светлело небо.
Жители северного Лондона как будто вознамерились превратить полет в событие. Гейнсли заявил, что собирается определить свойства атмосферы на экстремальных высотах. Он станет замерять направление ветра, температуру, атмосферное давление, влажность и даже интенсивность солнечного света. Заиграл оркестр, собравшиеся закричали ура. Когда Гейнсли заговорил о значении науки и прогресса, я услышал, как двое рабочих сказали: мол, шар полон и шланг подачи водорода надо бы перекрыть.
Гейнсли велел, чтобы шар привязали к крыше газового завода. Один из его людей стоял наготове, чтобы отпустить рычаг, и тогда мы отправимся в путь. Только вот веревка проходила через днище плетеной корзины и крепилась к главному кольцу у основания баллонета. Никто не знал, что я пронес на борт мясницкий нож.
Удар перерубил связующую
Шар прямо-таки прыгнул в небо. На несколько мгновений оркестр завел победный марш, но музыку перекрыли возмущенные крики Гейнсли. Большинство в толпе как будто решило, что запуск произошел по плану, и разразилось радостными криками. Я сидел, скорчившись, чтобы меня не увидели. Ангелика была как всегда безучастна.
Пока нам сопутствовала удача, и это тревожило. Я бы предпочел, чтобы неприятности случились в начале полета, а все хорошее — под конец. А вдруг разобиженный и разъяренный Гейнсли или его люди начнут по мне стрелять… но огромная толпа зрителей не оставила им такой возможности. Я следил за стрелкой часов и через тридцать минут встал на ноги. Альтиметр показывал, что мы поднялись на двенадцать тысяч футов и стремительно идем вверх. Глянув вниз, я увидел, что мы пролетаем над предместьем Лондона, но шар медленно сносит на северо-восток, к полям.
Первые четыре мили мы преодолели за пятьдесят минут. Ангелика снова начала проявлять интерес к происходящему и поглядывать за борт. Как и ожидалось, в голове у меня вспыхивали видения, но на сей раз я не обращал на них внимания. На пяти милях запустил аппарат кислорода. Его эффективность в разреженном воздухе оставалась неизвестной, и мне хотелось возможно дольше растянуть запас химикатов.
Теперь мы были на высоте пиков у северной границы Индии. Если Ангелика происходила оттуда — это наилучшая для нее высота. Однако, как я и ожидал, ее разум не прояснился. Ничего доброго подобное не сулило.
Я знал, что даже с кислородом не протяну долго. Мы находились на высоте, приспосабливаться к которой мне следовало неделями. Двигаясь как можно осторожнее, я старался беречь силы, но мое состояние определенно ухудшалось.
Возникли новые видения — явно не моего разума. Я стоял на балконе, и тысячи славили меня. Повсюду толпились лисы, украшенные золотыми галунами, клепаными ремнями, церемониальными мечами и поясами, которые сверкали крошечными огоньками. Кое-какие, очевидно, украсили свой мех зеленым, пурпурным, синим и желтым орнаментом.
Ангелика застыла возле альтиметра, все еще постукивая по отметке восемь миль.
Не с нашей планеты, теперь это очевидно. Без кислородного шланга она на большой высоте должна была потерять сознание, а такой оживленной и деловитой я ее еще не видел.
Чуждые образы все еще затопляли мой разум. Ангелика находилась в зале суда, мех заседателей был выкрашен черным. Многие лисы указывали на нее то угрожающе, то умоляюще. Не знаю как, но я понимал ход беззвучного разбирательства. Воздух Земли — тяжелый и перегруженный кислородом — стал ее темницей. Слишком много кислорода, слишком высокое давление, слишком жарко. На уровне моря она пребывала в ступоре: изощренное наказание, словно ты постоянно и безнадежно пьян.
Альтиметр указывал, что мы превысили порог в шесть миль, когда ее случайные мысли перестали захлестывать мой мозг. Явное облегчение, но теперь у меня возникли трудности с управлением аппаратом, который поддерживал мою жизнь. И опять-таки повезло, потому что устройство функционировало в точности так, как было задумано. Когда я в следующий раз проверил альтиметр, мы миновали семь миль.
Трудно передать ощущение безмятежности на семи милях над английскими полями. Здесь нет ни птиц, ни насекомых, даже верхушки облаков кажутся маленькими и далекими. Звуки, которые до меня доносились, приглушены разреженным воздухом. И очень, очень холодно. Хотя на мне подбитые мехом пальто и рукавицы, холод проникает сквозь одежду ледяными иглами.
Рыболовные любительские снасти
Дом и Семья:
хобби и ремесла
рейтинг книги
Курс 1. Декабрь
4. Маркатис
Фантастика:
аниме
фэнтези
сказочная фантастика
рейтинг книги
Инженер Петра Великого 6
6. Инженер Петра Великого
Фантастика:
альтернативная история
фэнтези
попаданцы
рейтинг книги
Князь Андер Арес 3
3. Андер Арес
Фантастика:
рпг
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Кино
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги
Идеальный мир для Лекаря 28
28. Лекарь
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
фэнтези
рейтинг книги
Собрание сочинений, том 15
15. Собрание сочинений Маркса и Энгельса
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги