Чтение онлайн

Признаться, при этих его словах у меня упало сердце.

— Да, из-за этого я сюда и приехал.

— Хорошо, что вы не стали темнить, — сказал он. — Лучше ясно представлять, на каком вы свете, не правда ли? — Он поднял чашку, и я понял, что он собирается предложить тост, словно мы пьем спиртное, а не чай. — Пусть выиграет сильнейший!

С этим трудно было поспорить. Мы чокнулись чашками и выпили. Из кухни появилась миссис Джонс.

— Подать еще чаю? — спросила она. — Может быть, хотите сэндвичей?

У Уоллеса уже горели глаза, меня тоже тянуло испробовать

кое-какие посетившие меня идеи и побыстрее начать поиск фантазмы в лесной чаще.

— Есть ли на вашем счету открытия, о которых я мог бы слышать? — спросил я его.

— Это моя первая экспедиция, — был его ответ. Миссис Джонс тем временем принялась убирать со стола. — Надо же когда-то начать. Зато у меня есть довольно любопытные соображения насчет того, где вести поиск.

— А чем займется в ваше отсутствие супруга?

— О, я буду сопровождать мужа, — заверила меня миссис Уоллес.

Я ничего не ответил. Всем известно, что женщинам не хватает упорства и инициативы, без которых нет смысла пускаться в длительные и трудные исследовательские путешествия. У меня прибавилось оптимизма: Уоллес оказался явным новичком и как будто не представвлял для меня угрозы.

Ранним утром мы покинули дом, подкрепившись плотным завтраком, поданным миссис Джонс. В зябких предрассветных сумерках я простился с Уоллесом и его женой и зашагал к лесу, взвалив на спину музоптикон и другие инструменты.

Лес был древним, остатком дремучих лесов, покрывавших некогда почти всю Англию. Стоило мне немного углубиться в чащу, как свет померк, деревья наклонились одно к другому, их ветви переплелись, образуя живой полог. Дубы и ясени, ольха и колючий кустарник плотно обступили меня со всех сторон, старая листва под ногами заглушала шаги. Я остановился, достал компас и двинулся на север.

В лесу было очень тихо: не слышно было ни птиц, ни мелкой живности, скребущейся в земле. Когда настало время снова свериться с компасом, мрак чащобы не позволил разглядеть ни его стрелку, ни медную шкалу на музоптиконе, так что пришлось зажечь шведскую спичку.

Снова забросив за спину музоптикон, я продолжил путь. Пробираясь сквозь заросли, я гадал, как чувствуют себя в таком странном месте Уоллес и его жена, не удручит ли темнота миссис Уоллес и даже ее мужа настолько, что они повернут назад. Все мы были любителями в буквальном смысле слова: пускались в приключения ради любви, а не из-за денег, однако среди членов клуба исследователей выработалась некоторая профессиональная этика, которую Уоллес вроде бы не собирался соблюдать.

Ближе к полудню я почувствовал первые спазмы голоду. Достав из кармана часы, я снова чиркнул спичкой, чтобы узнать время, после чего съел хлеб с сыром, полученный в дорогу от миссис Джонс. Немного погодя я рассудил, что пора поворачивать назад. Еще раз проверив показания музоптикона и удостоверившись, что вокруг нет никакой активности, я повернул обратно, на юг, к деревне.

На обратном пути в лесу стало еще темнее. Впечатление это производило самое гнетущее. Я ускорил шаг, но отягощающие меня инструменты

не позволяли как следует разогнаться и отчаянно дребезжали, стоило мне попытаться перейти на бег. Мне не терпелось снова очутиться среди людей, я даже предвкушал общество супругов Уоллес. В четыре часа дня я достиг края леса, а вскоре дошагал до деревни и уютного домика миссис Джонс.

К своей досаде, я узнал, что Уоллесы еще не возвращались. Миссис Джонс порхала вокруг меня (насколько способна порхать столь полная особа), помогая снять рюкзак, потом принесла чаю и сэндвичей.

— Вы уверены, что их еще нет дома? — спросил я ее, удерживая на колене тарелку с сэндвичами.

— Я целый день никуда не отлучалась, — ответила миссис Джонс. — Если бы они появились, я бы их увидела.

Напряжение дня начинало сказываться. Утонув в глубоком кресле, я поглядывал на миссис Джонс, зажигающую газовые светильники и разводящую огонь в камине. Оказалось, что ее чайное полотенце — сувенир с «великой выставки» в Хрустальном дворце, состоявшейся тридцать с лишним лет назад, — как видно, с тех пор бедняжка никуда не выезжала. Я побывал, наверное, не в одной сотне гостиных, подобных этой, и привычность картины странно на меня повлияла: я почему-то уверился, что обязательно найду фантазму — если не завтра, то в один из предстоящих дней своего пребывания в деревне; утомление даже навело меня на самоуверенную мысль, будто я знаю, по каким тропам пробираться сквозь чащу.

В следующее мгновение в гостиную вошли мистер и миссис Уоллес; они увлеченно беседовали между собой и смеялись. Миссис Джонс заторопилась в кухню за новой порцией сэндвичей.

— Добрый день, Арбетнот, — приветствовал меня Уоллес и, заметив рядом с креслом мою объемистую поклажу, засмеялся громче. — Боже, Адель, взгляни только на это оснащение! Ну, сэр, вы прямо как Белый Рыцарь из книжки Кэрролла.

— А где Алиса? — подхватила миссис Уоллес.

— Алиса — это ты, дорогая, — сказал Уоллес. — А вот кто я?

Их болтовня действовала мне на нервы.

— Как прошел день в лесу? — осведомился я как можно учтивее.

— Прекрасно, просто прекрасно, — отозвался Уоллес. — Пока что мы ничего не обнаружили, зато уже представляем, где искать. А вы?

— То же самое, — отрезал я.

Они все больше меня раздражали. Для меня, как и для коллег по клубу, исследование было сродни священнодействию. Нас объединяло убеждение, что легкомыслию в нашем деле нет места. К тому же я терялся в догадках, на какие свои блестящие озарения они намекают.

— Вообще-то там темновато, вам не кажется? — обратился ко мне Уоллес.

— Есть немного.

— Немного! Ты только его послушай, Адель! Наверное, у вас в рюкзаке газовые фонари? И, конечно, полное собрание Диккенса.

— Во всяком случае, я захватил спички. А вы, наверное, нет?

— Спички! — И он шутовски хлопнул себя по лбу. — Так и знал: что-нибудь забуду.

Миссис Джонс вернулась с сэндвичами. Я встал и поднял свой рюкзак.

— Боюсь, мне придется вас оставить. Пора сделать очередную запись в дневнике.