Чтение онлайн

Вообще, как я прикинул, все чумнопесцы делятся на три разновидности: одни темные и молодые, как водитель и его компания, другие старикашки — тоже темные и по большей части слепые, как тизифские каракатицы, ну и те, что посветлее, разного возраста и неслепые. Эти третьи как раз и смахивают на элиту. Правда, живут все вместе в одной тюрьме, и сразу не разберешь, кто охранник, а кто заключенный, но Р’биор точно начальница, потому что все ей прислуживают.

— Привели сюда они-вы, потому что реку янглисски я, — высказывается она.

Я в жизни

не слыхал подобного янглисски, если не считать, конечно, тех паршивых низиков, которых мы добыли на Хачимане, но понял почти все.

— Ради Звонкой Монеты! Почему вы держите нас в этой тюрьме?

— Турме? — повторяет Р’биор, вытаращив глаза, и оборачивается к бледному туземцу, который стоит слева. — Цзо, ллоноз турма цзоогва зае но а гх’ноор-тии?

Бледный выглядит смущенным и перекладывает листки какой-то чудной штуковины, которую держит в руке, а она смотрит через его плечо, и через минуту они враз начинают хохотать, словно двурылый космический аардварк. Потом она становится серьезной, прочищает горло, разглаживает рукой древний коврик, на котором сидит, и говорит со всем достоинством, какое только может быть у почти голого человека:

— Это-здесь турма не есть.

— А что же это, во имя Чистогана?!

Она смотрит на Цзо, и тот отвечает:

— Надо вы-мы не ходить-вы взад-вперед р’бууган-тии.

На этом беседе приходит конец. Она встает, Цзо сворачивает коврик и вручает его слепой туземке. Все они выглядят недовольными. По-моему, светлые решили, что я такой же недоразвитый, как Джек, но тут они ошибаются.

— Послушай, Джек, — говорю я одними губами, пока нас ведут обратно в камеру. — Думаю, самое время рвать когти.

Интересно, как я могу организовать побег, если ни один туземец, не считая начальницы и Цзо, не понимает янглисски? Во имя Суммы Прописью, я ли не старался выучить ихний проклятый язык, покуда мы сидели взаперти, но от эдаких словечек можно попросту свихнуться… «Р’бууган» еще туда-сюда, ну а как вам понравится «р’йилда»? Это значит «свобода», а еще «смерть», а еще «светло-пурпурный». Нет, лично я как гражданин Галактики ужасно горжусь тем, что говорю по-янглисски, где одно слово, слава Большому Чистогану, обозначает только одну вещь. Ну, пообещаю я свободу кучке зэков, а те решат, что я собираюсь их прикончить или, в лучшем случае, размалевать ихние паршивые физиономии.

Джек все хмурился и морщил лоб, видать, тоже что-то кумекал. Через какое-то время он наконец сообщил мне, что ту женщину, которая приносит нам крокодилячью тушенку, зовут Ла и что она не совсем слепая. Они уже немного подружились, потому что Джек все время хвалил этого тошнотворного дракона в желе. Надо подождать до заката, сказал он.

У туземцев, между прочим, есть такие коробочки с колесиками внутри, которые показывают время. Совсем забыл сказать, в механике они большие доки и додумались даже до такого достижения высоких технологий, как застежка-молния. С молниями, вилками и расческами у них полный порядок.

Ла принесет нам маски и медицинские

комбинезоны, сказал Джек. И наши амнезиаторы тоже. Когда мы обрядимся в эти маски и клоунские костюмы, охранники подумают, что мы просто рабочие, которые собираются уйти домой. Мы возьмем с собой Ла и всех ее приятелей, даже слепых, и охранники никогда не узнают, что произошло, потому что они все еще будут спать. Я спросил у него, с чего бы это охранникам дрыхнуть целые сутки, но Джек не смог ответить на мой вопрос, должно быть, сильно перенапряг мозги.

План был такой, что мы приведем их всех к шаттлу и пригласим войти. Местные очень интересуются всякими техническими штучками, а раз так, то им наверняка понравится Пандора III или Федерация Медузы, или классная планета вроде Терзита. Ну а денежки, которые мы с Джеком выручим на Центральном рынке за пять или шесть низиков, с избытком покроют наши долги, если, конечно, никто из туземцев не помрет от низишока. Мы с Джеком все это обговорили, так что оставалось только дождаться условленного срока.

Совсем забыл сказать: к этому времени нам уже разрешили ходить по всему камерному блоку, и хотя Джек выглядел немного подозрительно, поскольку упрямо носил одежду, но руки у нас были развязаны.

Ну, вы знаете, как это бывает: сперва ты лопаешь ихнюю туземную дрянь, а после начинаешь дрыхнуть днем и гулять ночью, словно последний туземец. Я думаю, все произошло как раз днем, и до сих пор не могу разобраться, почему у нас так вышло на этом вонючем Чумном Псе.

Я как раз спал и видел сон про тот бунт на корабле, что устроили низики с Малого Пса, и как один из них пытался защекотать меня до смерти, но тут кто-то потряс меня за плечо. Когда я разлепил глаза, то разглядел в темноте физиономию Джека с вытаращенными глазами. Я рывком сел, да так, что мы чуть было не столкнулись лбами.

— Они уже там, в вестибюле! — прокричал он свистящим шепотом.

Великий Золотой Телец, я еще толком не проснулся и не очень понимал, на какой планете, а тут несчастный идиот пытается морочить мне голову…

— Кто это «они», во имя Твердой Валюты?!

— Начальница! Я хотел забрать наши амнезиаторы, а они вдруг все проснулись и…

— А что это у тебя в руке? Смахивает на амнезиатор, разве не так?

Глаза его расширились еще больше, сделались круглыми и глупыми, как сплошные нули в строке итоговой суммы. Тут я вижу за его спиной Р’биор, и ору как оглашенный:

— Низани ее, Джек!

Он разворачивается и с перепугу мертвой хваткой давит на спусковой крючок. Уложил ее на месте. Наверняка всадил в глупую бабу не меньше десятка микродартов.

— Дай сюда эту проклятую штуковину! — кричу я, но дело сделано, и зарядов больше нет. Должно быть, туземцы успели немного поэкспериментировать, а тут еще болван Джек пустил на ветер столько добра, что хватило бы низануть добрый десяток чумнопесцев (есть у него эта паскудная привычка тратить кучу зарядов именно тогда, когда боеприпасы на исходе).