«Если», 1996 № 06
Шрифт:
Сниффи остановился, прислонил велосипед к покосившемуся пожарному гидранту и дальше последовал пешком.
Оказалось, что обоих бандитов он знает. Широкоплечего звали Трампом. На нем были грязные, латаные-перелатанные джинсы и рубашка, на голове — алая бейсболка с изображением угрюмого волка, с поясного ремня свисала черная лыжная шапка. Глядя на молодое лицо Трампа, Сниффи попробовал догадаться, сколько тому на самом деле лет. Сорок? Пятьдесят? Шестьдесят пять? Представить, что этот головорез с жидкой бороденкой гораздо старше, чем выглядит, было невозможно.
На краю изрешеченного кузова «тойоты» лежали
— Пригибайся пониже, малыш, а то не ровен час пулю схлопочешь!
— Что-то случилось? — с наивным видом поинтересовался Сниффи.
— С самого утра тут кружит неизвестно чей вертолет, — ответил Трамп.
— Может, это вертолет Национальной Гвардии? — предположил Сниффи.
— Вряд ли. Скорее, европейцев. На нем я заметил, вроде бы, швейцарский флаг. Белый крест на красном поле. Город осматривают, заразы, — мрачно изрек Гетти.
Пока они разговаривали, вертолет вернулся и, свистя лопастями всего в сотне ярдов над верхушками деревьев, пролетел прямо над ними. Сниффи инстинктивно бросился на покрытый трещинами асфальт, но, приподняв голову и прищурившись, разглядел, что вертолет грузовой, а не военный. Меж тем люк вертолета распахнулся, и в небе закружилось желтое облачко. Поток воздуха от винта, ударив по облачку, разметал его на отдельные листки, и они устремились вниз, навстречу деревьям и улицам. Вертолет, сделав круг, выбросил еще партию листков и скрылся за домами.
Над перекрестком порхало несколько листков. Сниффи поймал один прямо в воздухе и увидел отпечатанный на дешевой газетной бумаге портрет лысого мужчины в очках с толстыми стеклами. Подпись под портретом гласила:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ! РАЗЫСКИВАЕТСЯ! РАЗЫСКИВАЕТСЯ!
Сидни Джи Хаверкемп — естественный возраст 42 года, волосы светлые, рост 162 сантиметра, вес 84 килограмма. В недалеком прошлом Хаверкемп был доктором биохимии и действительным членом общества по исследованию человеческих возможностей.
Служба Здравоохранения Европейского Сообщества гарантирует вознаграждение в пятьдесят ампул омолаживателя любому, кто доставит доктора Хаверкемпа живым и невредимым.
РАЗЫСКИВАЕТСЯ! РАЗЫСКИВАЕТСЯ! РАЗЫСКИВАЕТСЯ!
— Черт возьми, — пробормотал Гетти. — Европейцы, и те разыскивают Хаверкемпа.
— Целых пятьдесят ампул! — Трамп мечтательно закатил глаза. — Года два-три жизни, не меньше.
— Подумаешь, пятьдесят ампул. — Гетти презрительно сплюнул. — Умник, что изловит Хаверкемпа, загребет столько омолаживателя, сколько захочет.
— Всякому известно, что Хаверкемп мертв, — твердо заявил Сниффи. — Мертв давным-давно.
— Ты что-то путаешь, парень, — серьезно возразил Гетти. — Хаверкемп живет в Коста-Рике. Говорят, он заправляет несметными отрядами накачанных дурманом парней, и в его власти — вся страна.
— А я слышал, что его держат люди из Продовольственной Программы в старой тюрьме где-то на Западе, — поделился Трамп.
Гетти, еще раз изучив листок, сказал:
— Чертовы
— А как, по-твоему, Сниффи, если по-человечески, то какого Хаверкемп роста? — спросил Трамп.
Сниффи небрежно запихал листок в карман джинсов. Под пристальным взглядом Трампа ему сделалось не по себе, и он потерянно забормотал:
— Думаю, ростом он — дюймов шестьдесят пять — шестьдесят шесть. Гляди-ка, патруль пожаловал!
И действительно, на гребне ближайшего к востоку по Уэйд-Авеню холма показались четыре фургона. Окна фургонов были закрыты ставнями из стальных полос, на раскачивающихся антеннах мотались флажки с черными остроугольными буквами УОЛ на красном фоне. Всякому сразу становилось ясно, что патруль принадлежит Университетской Оборонной Лиге. Фургоны спустились к подножию холма и встали, не глуша двигателей. Видимо, вскоре патрульные убедились, что обстановка здесь спокойная, и в первом фургоне отворилась боковая дверца. Наружу высунулся толстый парень в кожаном шлеме и драном пиджаке, проворно сгреб несколько листков с мостовой и, поскорее убравшись в безопасное чрево машины, гулко захлопнул тяжелую дверцу.
Сниффи, Гетти и Трамп перевели дыхание.
— У университетских кишка тонка для ближнего боя, — с расстановкой проговорил Трамп.
— Что с них возьмешь?! — с холодной ненавистью произнес Гетти. — Одно слово, интеллектуалы! Хотят жить вечно!
Что правда, то правда, яйцеголовые из Лиги действительно избегали ближних боев. Несколько месяцев назад, не поделив что-то с Черными Беретами, они полдня методично обстреливали центр Западной Роли из 105-миллиметровых орудий, установленных на верхних этажах небоскреба в северной части университетского городка, но даже затем руины штурмовать не стали. Вполне возможно, что и утренний облет был совершен по просьбе Лиги.
Гетти помыл руки, перепачканные ружейной смазкой, под струей коричневатой воды из пластиковой бутыли и придирчиво осмотрел пальцы. Ногти и прежде выглядели неважно, а теперь их еще и разъел растворитель. На большом пальце правой руки ноготь вообще треснул пополам. У самого Сниффи ногти давно стерлись до самого мяса, и, хоть он и носил безумно дорогие искусственные, кончики пальцев все равно давно превратились в уродливые мозоли. Да и с волосами на голове творилось что-то неладное. Вот уже год они оставались короткими, пшеничного цвета завитушками длиной всего в два дюйма, но зато Сниффи не приходилось заботиться о прическе.
Влажный ветерок, прошелестев в ветвях дуба, бросил Трампу под ноги очередной листок. Тот поднял его, еще раз бегло просмотрел текст объявления о розыске и, наколов листок левым глазом Сидни Хаверкемпа на ржавую антенну «тойоты», спросил:
— А может, поиски Сидни Хаверкемпа европейцы используют лишь как прикрытие? Может, в действительности они замышляют проникнуть в глубь страны и захватить нас?
— Лучше бы им сюда не соваться, — авторитетно заявил Гетти.
Послышался протяжный автомобильный гудок. Это, следуя давно заведенному обычаю, водитель за квартал до блок-поста нажал на клаксон. Трамп поспешно натянул на лицо лыжную шапочку с прорезями для глаз и, выпятив грудь, вышел на дорогу. С тыла, вооруженный автоматической винтовкой М-16, его прикрывал Гетти.