Чтение онлайн

Феликс взял в руки фотографию. Теперь женщина, из‑за которой они повздорили с человеком, именующим себя Ричардом Эдуардовичем Носковым, была мертва…

…Тот приехал рано утром, словно знал, что Галицкий и его невеста на работе. Оставил у калитки «Форд». Поднятой с земли палкой провел по штакетнику; раздался неприятный треск: тр‑р‑р… Потом крикнул:

— Эй! Люди есть?

Феликс возился со своими «Жигулями». Он уже решил, что пора собираться домой. В Москве ему делать больше нечего. Одну из ночей они с Викой провели вместе — когда знакомые, предоставившие

Феликсу кров, уехали на дачу и оставили московскую квартиру пустой. Вика была страстной, как в былые времена, и Феликс понял, что это прощание. Жена с ним ехать на родину не собиралась. Наоборот, строила планы на будущее, одним из которых тут же поделилась. Феликс ушам своим не поверил.

— Ты с ума сошла? Всему же есть предел! Ты этого не сделаешь!

— Трус, — зевнула она.

Да, жена изменилась. Новая Вика Феликсу не нравилась. Она стала злой и очень опасной.

— Уж не думаешь ли ты, что это буду я? — настороженно спросил он.

— Нет. Не думаю. От тебя мне нужно другое. Ты в воскресенье уедешь. И будешь ждать телеграммы. Потом сделаешь то, о чем я просила. И на этом мы расстанемся на время. Потом я тебя найду.

— Зачем? — удивился Феликс.

— Затем, что я тебя люблю.

Вика потянулась к нему, обвила, словно виноградная лоза — гибкая, легкая, постройневшая и помолодевшая. Но Феликс отстранился.

— Постой… Я не понимаю такой любви. Ты сбегаешь из дома, живешь неизвестно где, собираешься совершить преступление. Я прошу тебя этого не делать — тебе наплевать. Это не любовь. Любовь — когда мы вдвоем и наша дочь, и никто больше нам не нужен…

— Какой ты скучный и примитивный, — зевнула Вика. — Но ты мне нужен. Я это поняла из‑за Нос‑кова. Подумать только! Он на тебя похож! С тобой мне скучно, а без тебя чего‑то не хватает. Я сама придумаю, как соединить тебя и праздник. Фантазии у меня хватает.

— Нет уж, милая. То, что ты попросила, я сделаю, но давай ты дальше обойдешься без меня. Ты собираешься уехать за границу — значит, я могу считать себя свободным?

— Ты что, хочешь жениться? — спросила она резко.

— А почему бы нет?

— Не смей!

— Ты как собака на сене. Ни себе, ни людям. Конечно, я сразу же после этого женюсь. — Феликс откровенно смеялся.

— А как же моя дочь?

— А тебя это когда‑нибудь волновало?

— Ты мой! Я тебя никому не отдам! Лучше убью!

Вика кинулась на него, пытаясь задушить. Сначала в шутку, но потом он почувствовал, что руки у жены крепкие. Она боролась всерьез, и Феликс чувствовал настоящий, нешуточный азарт и злость. Тогда он подумал: а кто же тот мужчина, которого Вика не считает трусом?

И вот Ричард Носков собственной персоной стоял у крыльца и с усмешкой смотрел на Феликса.

— Ничего, что я вошел? Злой собаки нет? Или есть? Ты — злая собака?

— Пока добрая.

Феликс подбросил в руке увесистый гаечный ключ. Дик ему не понравился.

— Значит, ты и есть муж? — спросил Дик.

— Но я из‑за этого не кусаюсь.

Они с интересом смотрели друг на друга.

— Выпьем? — спросил Феликс. — Или

ты за рулем?

— Значит, ты алкоголик? И она от тебя сбежала.

— Не стоит питаться иллюзиями. Я не алкоголик. И даже не курю.

— Как тебя зовут?

— Феликс.

— Ну а я Ричард Эдуардович Носков. Ну, давай, Феликс, выпьем.

К спиртному Феликс и в самом деле относился спокойно. Мог пить, а мог не пить. Дома всегда держал бутылку водки, но она могла простоять в холодильнике месяц. А могла и не простоять. На даче у Галицкого спиртное имелось в большом количестве. Хозяин сказал: запасы бывшей жены, Зинаиды Николаевны. Феликс выбрал этикетку покрасивее и принес два граненых стакана.

— Послушай, парень, — сказал Дик, — ты бы убрался обратно в свою нору. Я, конечно, понимаю: первые поцелуи, воспоминания о прогулках при луне, белая фата, марш Мендельсона. Но это была другая женщина.

— Я уже понял. Зачем ты приехал?

Дик ответил не сразу. Оглядевшись вокруг, усмехнулся.

— Значит, Галицкий пасет тебя? Неглупый мужик, а? Что он знает? Откуда? Тебе уже дали инструкции?

— Не слишком ли много вопросов? Галицкий умный, и я не дурак. Нас теперь, я так понимаю, трое в одной лодке, не считая бутылки водки. — Феликс кивнул на открытый штоф. — И женщина сама разберется, к какому берегу этой лодке прибиться. У тебя есть шанс спрыгнуть, пока течением не понесло.

— Это метафора?

— Гипербола. Не делай этого. Это перебор.

— Ты Галицкому рассказал? — насторожился Дик.

— Ничего он не знает. Он полночи рассказывал мне о том, какая Нэтти плохая. Воспитывает. Жаль, гипнотизировать не умеет. Мы с Германом вроде как приятели. Водку вот его кушаю. С тобой, между прочим. Она говорит, что я вроде бы его спасаю.

— Лучше будет, если ты уедешь, — настойчиво сказал Дик. — Все, что ты для нее можешь сделать, — это остаться в сладком, но далеком прошлом. Я не угрожаю, но предупреждаю. Исчезни.

— А ты не подумаешь, что я тебя испугался? — усмехнулся Феликс.

Носков посмотрел на него оценивающе. И покачал головой.

— Ты не испугался. Мы с тобой в одной весовой категории. И оба в проигрыше. Я, пожалуй, пойду. Спасибо за угощение.

Носков поднялся и уверенной походкой направился к калитке.

— Не делай этого! — крикнул ему вслед Феликс…

…И теперь он смотрел на фотографии и не понимал, почему Вика мертва. Волнистый спросил:

— Во сколько вы уехали в воскресенье из столицы?

— В полдень. Починил кое‑как машину и поехал. Галицкому оставил, записку: «Спасибо за все, заранее извиняюсь, ключ под ковриком».

— И где ж вы были? Сюда же не сутки добираться!

— Машина у меня старая. Я вряд ли смогу найти людей, которые видели, как я залез под капот и проторчал там несколько часов. По джинсам меня вряд ли опознают. А голова была в моторе, под капотом. Но если вы думаете, что это я убил Вику…

— Почему вы так удивились, что убита ваша жена?

— Признаюсь: я совершил подлость. И за это наказан. Вика меня уговорила. Я не должен был ее слушать. Но она умела уговаривать.