Эскейп
Шрифт:
– Кроме вони от гниющих досок ни фига не чувствую! – фыркает Чед. – Чего вообще тут шарахаться? Того придурка на полу? Что это вообще за гомик? И где… как их там? Организаторы, или кто! Разве они не должна дать разъяснения?
– Полное погружение, Чед! П-о-л-н-о-е!
Проверяю карманы джинсов – пусто. асстёгиваю молнии на ботинках, снимаю, достаю стельки, смотрю под ними. Ничего нет. Да и должны ли быть? Закатываю рукава, проверяю кожу…
– Что та девка делает?
– раздаётся
– Правильно делает! – с энтузиазмом отвечает Марша, и я встречаюсь с ней глазами – будто действия мои одобряет. – Проверьте всё! Карманы, ботинки, всё, что у вас осталось! Мы должны найти подсказки, чтобы подобрать код к замку на вон той чёрной двери и попасть в следующую комнату.
– Откуда ты правила знаешь?
– Что? – запинается Марша. – По-моему это логично для подoбнoго квеста, нет? Раньше они были очень популярны. Мы с… ай, неважно.
– Подобные квесты давно запрещены, - отвечает ей Линк, от голоса которого становится тошно.
– Собственно поэтому нам и было запрещено разглашать информацию, – парирует Марша.
– Не понимаю, чему вы удивляетесь?
– Так! Стопэ-э-э!!! если я не хочу попадать в следующую комнату? – рычит Чед, демонстративно сложив руки на широкой груди.
Кайла фыркает, будто глупее вопроса в жизни не слышала:
– Тогда можешь остаться, - смеётся. – Подождёшь, пока мы вернёмся с паролем вон от той двери, а завтра весь университет узнает, что Чед Паттерсон – трусливая баба.
– Проверим здесь всё! – продолжает командовать Марша, и большая часть игроков, с некоторым облегчением на лицах соглашается с нашим самопровозглашённым лидером. В том числе и те два парня, что всё это время стояли в углу, молча наблюдая за происходящим; теперь вижу, что это братья-близнецы, чьё различие лишь в одежде. А вот парень, что сидит недалеко от меня, уперевшись лбом в колени, по-прежнему не двигается. Может, всё ещё в отключке? Почему никто не пытается разбудить и его?
– Вы двое, - даёт указания Марша, – проверьте маты. Вы трое – окна, подсадите друг друга. Вы – пол, все щели! Вы – стены, тщательно рассмотрите граффити! Ищем подсказки! Игра началась!
– А это что? Камеры?
– Весь потолок ими утыкан, - отвечает Марша.
– Я насчитала пять.
– Вот это – камеры? Офигеть, такие маленькие, - усмехается Кайла.
– Восемь.
– Слышу приглушённый голос и медленно повoрачиваю голову к человеку в капюшоне, который, оказывается, не спит, не в отключке и даже говорить умеет. Вот только не двигается до сих пор. – Не пять. Вoсемь камер.
– Ищем любые подсказки! – звенит голос Маршы на весь зал.
– Нет никаких подсказок, - вновь тихо комментирует происходящее человек в капюшоне.
–
– Почему бы тебе не сказать им об этом?
– спрашиваю так же тихо.
– Потому что мне не нет до этого дела.
– Откуда знаешь о камерах и о подсказках, которых нет?
Решает не отвечать. Возможно, даже жалеет, что посвятил меня в подобного рода информацию, потому что теперь я знаю, что он…
– Ты не спал.
Тихий, приглушённый смешок служит для меня ответом спустя паузу молчания.
– Я очнулся раньше вас всех, – уточнить решает, – идиотов.
Молча смотрю на капюшон, скрывающий личность человека, и сомневаюсь: стоит ли вообще говорить с ним. Одежда выглядит слишком чистой и новой, кеды даже не разношенными кажутся, будто он только этим утром впервые их примерил, что наводит а мысль: если вырядиться решил в честь игры, на которую собирался, почему до сих пор даже лицо своё на камеры не засветил? Почему ведёт себя так, будто его, как и меня, сюда не тем ветром занесло?.. Впрочем… плевать.
– Он всё ещё смотрит на тебя.
– Что?
– думаю, что ослышалась.
– Тот, кому ты ногу пообещала сломать, - отвечаeт парень всё тем же тихим голoсом с низким тембром, будто ветер шумит в ночи перед бурей.
Медленно перевожу взгляд на Линка и встречаюсь взглядом с человеком, от которого мурашки бегут по коже, а желудок морским узлом заворачивается.
Смотрит. Так пристально, так упорно, будто дыру во мне прожечь пытается.
Линк Поузи… больше, чем этого человека, я ненавижу только собственного отца.
– В матах ничего!
– У нас тоже!
– Чисто!
– Чёрт, а весело, однако! – восклицает один из близнецoв, сверкая широкой ребяческой улыбкой, а его брат в ответ лишь недовольно хмурится.
– А этот типа в обыске не участвует?
– Чед кивает на человека у противоположной моей стены, который развалился на полу, закинув руки за голову, и насвистывает себе под нос что-то ненавязчивое.
– Это его право, - отвечает Марша.
– А эта, в жёлтом костюмчике? Эй, чего застыла!
– ставь её, Чед.
– А эти двое? Эй, мужик, ты там спишь, что ли?! – Чед кивает на меня и парня в белом капюшоне, с таким видом, будто мы ему задолжали крупно. Сам-то Чед, между прочим, тоже с места не сдвинулся.
– Эй, помочь не хочешь? – кричит мне Марша, но у меня нет желания отвечать. Как и нет желания принимать участие во всём этом сомнительном действии. Всё, что я пыталась сделать, садившись в тот автобус, это сбежать от реальности. В какой-то степени побег удался. Даже, если всем нам предстоит здесь умереть.