Чтение онлайн

— Вам следует быть осторожнее... — Мое сердце трепещет, когда наши глаза встречаются. Голос слабеет, не позволяя мне даже закончить фразу:

— Ваша Светлость...

Герцог смотрит вниз, поглощая меня своей тенью, частично загораживая свечной свет. Его губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но затем, кажется, передумывает. Он наклоняет голову и протягивает бокал с бренди, который держал все это время в руке.

— Позвольте мне загладить свою вину, — говорит он. — Возьмите этот.

Я принимаю чашу, но, прежде чем я успеваю ответить,

он отстраняется и исчезает в толпе бального зала, так более и не взглянув. Я стою, мне неловко. Он, кажется, даже не заметил, ни кто я, ни того впечатления, которое он на меня произвел. А если и заметил, то ему все равно. А мои пальцы покалывает. Мое сердце бушует, словно лесной пожар. Женевьева зовет меня откуда-то и я вспоминаю, где нахожусь.

— Я бы не стала утруждаться, если бы я была на твоем месте.

Я поворачиваюсь к Женевьеве.

— Что ты имеешь в виду?

Женевьева пожимает плечами.

— Да он, похоже, ненормальный: никому не делал предложения, кажется, и не планирует жениться.

Я смотрю на Женевьеву, которая продолжает осматривать гостей, ведя меня в угол бального зала.

Высшее общество говорит слишком много неправды. Возможно, и это ложь.

Разговор уходит в сторону, но мои мысли все еще о герцоге. Я смотрю на свое платье. Пятно больше, чем я думала. Если подумать, оно и темнее. Я тру его пальцем. Оно все еще теплое и липкое на ощупь.

Кровь? Неужели... не может быть?

Я смотрю на Женевьеву, а затем вокруг на толпу, ненароком ожидая увидеть сбивающие с толку глаза герцога. — Мне нужно привести себя в порядок. Ты не знаешь, где уборная?

Она смотрит на пятно, затем кивает.

— Следуй за мной.

Мы мчимся сквозь толпу, но шепот высшего общества следует за нами. Оказавшись в уборной, Женевьева помогает мне с пятном, но оно не выводится. Слишком темное, слишком въелось в ткань.

— Я не понимаю, — говорю я, озадаченно.

— Как это произошло?

Женевьева хмурит лоб, осматривая меня.

— Странно. Почти… как будто... — Она замолкает и смотрит обратно в коридор.

Но металлический привкус не вызывает сомнений.

Этобыла кровь.

— Пойдем обратно, — говорит Женевьева. — Пока мама не отправила поисковую группу.

Я киваю и мы обе выходим из уборной в пустой коридор. Когда мы движемся по коридору, я снова вижу его — герцога Эшвуда. Он стоит у открытой двери, спиной к нам.

Он с кем-то говорит. С кем? Кажется... он что-то скрывает.

Даже отсюда его голос кажется напряженным. По причинам, которые я не могу объяснить, меня тянет к нему. Женевьева, должно быть, чувствует, что что-то не так, от чего она хватает меня за предплечье.

— Кэтрин, не надо, — предупреждает она, но я не могу остановиться.

— Он что-то скрывает, — шепчу я в ответ. — Там была кровь, Женевьева. На Вашей Светлости не было ран. Кто-то мог пострадать.

— Кэтрин, — шипит она, — вспомни о принце.

Но ее предупреждение — последнее, о чем я думаю. Я отстраняюсь от нее и следую за герцогом.

Что-то не так.

Герцог

исчезает за углом, а я следую за ним.

Чудовищные вещи

Моя дорогая Кэтрин,

должна тебе сообщить, самым трагическим и драматическим образом, что я положительно увядаю от скуки. Мне восемнадцать, но Маменька настаивает, что мне следует вести себя с достоинством. Начинаю думать, что она действительно верит, что еще один урок вышивания превратит меня в идеальную юную леди. Но мы обе знаем правду: я неисправима, безнадежна и совершенно не подлежу спасению. Мне нужна истинная любовь, иначе я точно засохну.

Ты нужна мне, дорогая, чтобы спасти меня от этой участи. Расскажи что-нибудь скандальное. Ты уже натворила шалостей? Околдовала какого-нибудь бедного, ничего не подозревающего джентльмена своими острыми глазами? Или ты, каким-то чудом, наконец, научилась танцевать, не наступая на ноги своему партнеру? (Скажи, что да. Я не вынесу мысли, что ты пойдешь на еще один бал и будешь кромсать ботинки какого-нибудь бедолаги.)

О, и говоря о мужчинах! Стоит сказать, что вчера некий очень завидный холостяк пытался читать мне стихи в саду. Попытка была достойной, признаю. Однако после того, как я выдержала целых пять стихов о моей небесной красоте (его слова, не мои), я просто не смогла удержаться от смеха. Боюсь, что разбила его романтическое сердце. Он выглядел так, будто сейчас упадет в обморок от унижения. Как думаешь, я жестока? Предпочитаю считать это милосердием. Лучше он узнает мою порочную натуру сейчас, чем после целой жизни супружеского разочарования.

Ответь мне скорее, моя дорогая. Если не получу от тебя вестей, мне придется коротать время за вязанием, а мы обе знаем, чем это кончается.

Твоя в вечных страданиях,

Леди Женевьева Хоторн

КЭТРИН

Свеча в канделябре мерцает, отбрасывая тени на холодные каменные стены, пока они не вырастают высоко надо мной. Я держусь на расстоянии, преследуя герцога по извилистым коридорам поместья. Меня здесь вообще быть не должно. Но что-то в его поведении на балу меня насторожило. Для чего он здесь? И не мог же герцог явиться просто так, без уважительной причины. Уж точно не ради поисков жены. Вывод может быть только один:

Дело.

Уже собираюсь свернуть за угол, как чья-то рука хватает меня за запястье. Я почти вскрикиваю вслух, когда разворачиваюсь на каблуке, но вовремя закусываю губу. Передо мной Женевьева — её голубые глаза остры. Я с облегчением выдыхаю.

— Женевьева! — выкрикиваю я, легонько дергая ее руку. — Что ты здесь делаешь?

Она резко выдыхает и вырывает свое запястье.

— Тшш! Я не должна оставлять тебя одну. Если тебя поймают без компаньонки, моя жизнь превратиться в кромешный ад. Маман надает мне по ушам. — Женевьева ухмыляется. — Ты серьёзно собралась красться за герцогом? У тебя всегда была скверная привычка лезть в самое пекло. Ты же дашь себя убить, если меня не будет рядом.