Эшелон
Шрифт:
Трушин слез с пар, подошел к нам.
— Обыскивать, товарищ Драчев, мы не имеем юридических прав. Это будет нарушением социалистической законности.
— Товарищ гвардии старший лейтенант, — сказал ординарец, — а воровство — это не нарушение законности?
— Нарушение, — ответил Трушин и не нашелся что сказать еще. Кашлянул в кулак, оглядел нары.
Я подумал: "Кто же из этих, спящих, стибрпл часы? Ах, дьявол, надо бы сделать вид, что потерял их в бане! И так, и этак я оплеван, по хоть не было бы в роте публичного позора. Теперь публичности
Я ожидал: замполит примется читать мораль, стыдить, вразумлять, мылить шею. промывать мозги. И было за что — воровство в роте. Но он не стал этого делать. Сердито, но сдержанно сказал:
— Случай, который отнюдь не украшает. Однако раздувать его не будем. Из-за одного воришки но будем подозревать сорок человек. Тем паче не ясно, кто мог быть этим жуликом. Следствие проводить нам и некогда, и не с руки. Ограничимся разговором. Я сам поговорю с народом.
Пораженный непредвиденным исходом, я сразу поглупел и спросил:
— Разбудить личный состав, товарищ гвардии старший лейтенант?
— Без нужды, товарищ Глушков, — сказал Трушин, будто и не было моей глупости. — После завтрака поговорю.
— Слушаюсь, — промямлил я.
Завтрак был поздний, часов в одиннадцать. Я ел вяло, сверх силы. Старшина Колбаковский спросил:
— Товарищ лейтенант, посуху дерет горло?
— Оставьте, старшина, не в этом кручина.
— Вижу, что не в этом… Занедужили? Чего-то вы не в себе, расстроенный, а?
— Неприятности, старшина, неприятности.
— Какие? — встрепенулся Колбаковский, впиваясь в меня хищным взором.
— После завтрака узнаете. Замполит батальона обнародует.
За столом и на нарах дружно стучали ложки. Активно орудовал ею и Трушин, домовитый, благожелательный, свойский.
Но когда попили чаю и помыли посуду, он насупился и, суровея, произнес:
— Товарищи, минуту внимания! У вас в теплушке произошло чепе, о котором считаю своим долгом проинформировать. У вашего командира роты, лейтенанта Глушкива, украдены часы. Собираясь в Омске в баню, он оставил их в вещевом мешке, откуда они были похищены…
Я сидел с опущенными глазами, с краской стыда на щеках, словно это не у меня крали, а я крал. Трушин говорил, становясь все больше суровым и грозным:
— Можно, разумеется, обвинить в происшедшем дневального, можно — старика, ехавшего с вами, можно и кого-то из вас.
Но не станем так поступать. Признаться мерзавец не признается, если он среди нас, содеянного же не переменишь. Кто он — мы не будем допытываться, не будем мараться. Но предупреждаю: попытайся он еще раз совершить кражу, пусть пеняет на себя, мерзавец. Выведем на чистую воду!
"Все же подозревают кого-то из наших", — подумал я.
— Выведем, повторяю, на чистую воду, посадим на гауптвахту, а предварительно набьем морду!
"Вот так ортодокс!" — подумал я, и мне стало веселее.
— Понятно, товарищи? — спросил Трушин, и тут все загалдели.
До этого — словно в рот воды набрали. Меня даже удивило это молчание, потому
Да и сейчас они не кипели, как того желалось бы мне. Они говорили с возмущением, осуждающе, но без воплей. Суть высказываний: если этот гад среди нас, то устроим ему темную, оторвем руки и ноги, на ходу выбросим из вагона.
А все-таки кто вор? Я не переставал об этом думать весь день.
Трушин сказал:
— Слушай, ротный! Тебе не сдается, что в роте некоторый переизбыток нарушений воинской дисциплины и порядка? Перечислю: случай с Головастиковым, провоз гражданского лица, соп дневальных на посту, теперь эта кража… Не многовато ли?
— Многовато.
— Так вот, предупреждаю: кончай с бардаком.
— Подбирай выражения!
— Ах, скажите пожалуйста, ему не нравятся выражения!
Смотрите, какая благородная девица! А я тебе повторяю: бардак все это.
— Ну, хватит, — сказал я, в общем-то признавая его правоту, — Наведем порядок.
— Давай наводи…
Наводить — как? На взыскания я не очень рассчитываю. Больше на сознательность. Все-таки я верил и верю в людей. Да, сейчас расслабились, могут что-нибудь и допустить. Этакая послевоенная разрядка. Да, связи между ними ослабели, подослабла и дисциплинка. Такова реакция на мирную жизнь. Она, мирная жизнь, продлится недолго. Едем на новую войну, и я не сомневаюсь, что все мы не сплохуем, что бы там пи было.
А нечестные, непорядочные людишки есть и между нами.
Не всех война очистила от скверны, такие будут попадаться и в послевоенной жизни. И попадаются, как это ни печально. Мне временами на фронте казалось: война сожжет в нас все дурное, низменное, недостойное прошедших горнило. Значит, ошибался.
Эшелон помногу стоял ночью, да и утром не спешит, останавливаясь на полустанках, разъездах и просто в степи перед семафором. Из крупных станций проехали Татарскую, впереди были Барабинск и Чулым, а затем уж и Новосибирск. Старшина Колбаковский говорит, что Новосибирск на берегу Оби — огромнейшая река. Это нам известно из географии. Из нее же известно, что и другие большие сибирские и дальневосточные города ка берегах больших рек: Омск на Иртыше, Красноярск на Енисее, Иркутск на Ангаре, Хабаровск на Амуре. Но одно — знать из школьной географии, другое — взглянуть собственными глазами.
Взглянем и запомним. Особенно запомню Иртыш и Омск — там я обнаружил исчезновение швейцарских часиков, дарованных ординарцем Драчевым. Кто их украл?
В Барабинске, когда Трушина вызвали к комбату, ко мне обратился Головастиков:
— Разрешите, товарищ лейтенант?
— Да.
— Товарищ лейтенант, разрешите отлучиться до дому, в Новоспбирск.
Головастиков говорил напряженно, катая кадык. На выбритых — небывалое явление — щеках пятна, шея, схваченная белоснежным подворотничком, тоже в красных пятнах, он переминался, словно надраенные сапоги жмут. Я спросил:
Надуй щеки!
1. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
рейтинг книги
История государства и права зарубежных стран. Шпаргалки
1. Зачет
Научно-образовательная:
история
юриспруденция
рейтинг книги
Наследие Маозари 8
8. Наследие Маозари
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
попаданцы
постапокалипсис
рпг
фэнтези
эпическая фантастика
рейтинг книги
Законы Рода. Том 3
3. Граф Берестьев
Фантастика:
фэнтези
аниме
рейтинг книги
Моров. Том 1 и Том 2
1. Моров
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
рейтинг книги
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги