Чтение онлайн

– Ты обещал свозить меня в магазин, – напоминает Эмма.

– Очень некогда, малыш, в другой раз…

– Я тогда сама поеду! – заводится Эмма. Я молча протягиваю ключи от машины: ездила она уже довольно прилично, а ехать было недалеко.

– Я поеду! – это уже угроза.

– Конечно – езжай, малыш!

Эмма недоверчиво берет ключи, садится в машину и уезжает. Проехать в магазин надо было полкилометра по городку, затем через КПП и переезд.

Через четверть часа наша машина показалась на дороге, подъехала к дому и остановилась. Эмма вышла из машины, и… разрыдалась горько на моей груди. На мое успокоительное мурлыканье, она сквозь слезы сказала:

– Я

думала, что ты не разрешишь мне ехать… Зачем ты разрешил???

Уже потом все путешествие было изображено в красках. Эмма доехала до магазина, зашла туда, молча постояла. Продавщицы выжидательно смотрели на нее. Но она забыла, что ей там надо было купить, и, поскольку ноги дрожали, – вышла и поехала назад… Если бы я сидел рядом, это была бы ничем не примечательная поездка, можно сказать – обычный "шопинг".

В первых числах июля 1960 года мы с Эммой уезжаем в Ленинград, пару дней снаряжаем свою манюню и себя. От дома мы отъезжаем в три часа утра. Все светло и прекрасно: у нас еще белые ночи. Дороги пустынны, и мы быстро выезжаем из города. Вот позади уже Пулково, Гатчина… Двигатель работает ровно, легко перемещая в пространстве нашу довольно-таки нагруженную манюню со скоростью просто непостижимой – 80 километров час!

Перед нами расстилается очень приличное шоссе. Проезжаем красивые места: рощи, мосты, селения с диковинными названиями. Все интересно, все в первый раз! Народ только начинает просыпаться, а мы уже проехали Лугу. Остановок почти не делаем. У нас с собой двухлитровый термос с крепким чаем, бутерброды. Эмма меня поит и кормит на ходу.

Мы дурачимся, смеемся, поем песни. Когда у нас на спидометре выскакивает круглая или диковинная цифра, мы даем троекратный сигнал и чокаемся чашками с чаем. За Лугой мы приветствуем все встречные машины с ленинградскими номерами. Шик в том, чтобы приветствовать первым, а не отвечать. Мы – ленинградцы, это наша традиция и символ нашего единства на чужих дорогах. Спасибо Шабанину: это он рассказал нам об этом обычае. Я полной мерой оценил также его совет – не связываться с попутчиками и второй машиной: мы свободны, независимы, не вертим головой и не дергаемся; едем и останавливаемся только так, как удобно нам.

Эмма – штурман, определяет по карте и спидометру наше положение во времени и пространстве. На карту наносятся всякие приметные и нужные места для обратной дороги: где можно помыть и заправить машину, где можно ночевать. Немного удивляемся: наша крейсерская скорость – 80 км/час. Через несколько часов езды рассчитываем среднюю скорость, она получается всего 50 км/час. Даже маленькие остановки и замедления резко снижают среднюю скорость. Ну и что? Никакой усталости нет и в помине – мы можем непрерывно ехать хоть круглые сутки!

Проехали Псков. Шоссе проходит через леса и поля. Солнце припекает прямо в лобовое стекло, и мы принимаем решение немного вздремнуть. Выбираем лиственный лес и удобный съезд. По давно заброшенной дороге забираемся вглубь леса, выходим из машины. Солнце пробивается желтыми лучами сквозь зеленую листву, под ногами – трава-мурава. Мы одни в этом прекрасном мире. Тишина нарушается только пением неведомых птичек. Так бывает только в раю. Мы молоды и счастливы, и бросаемся друг другу в объятия…

Вставка

из прекрасного будущего. Наш сын, который родился в апреле следующего года, бесконечно любит лес и не расстается с автомашиной…

Проезжаем большие и малые города и поселки, с интересом рассматриваем неведомые нам раньше лики Родины. Россия уже кончилась, мы едем по Белоруссии. Лесов стало больше, поселки реже. Мы уже накрутили на кардан около 800 км. Вечереет, надо думать о ночлеге.

На открытой опушке леса замечаем большой костер, две палатки и три машины. Присоединяемся к ним. У костра ужинает и развлекается больше десятка взрослых и детей. Две машины – ленинградские, они уже возвращаются. Нас радостно приветствует общество у костра. Женщины приглашают к ужину – печеной в костре картошке, один радушный мужчина даже наливает грамм по 50 коньяка. Мы выкладываем свои припасы. С мужиками обмениваемся ценной информацией: они мне о дороге до Киева, я им – о пути к Ленинграду. Уже глубокая ночь, искры из костра ярко взлетают в темное небо, но никто и не думает ложиться. Дети резвятся вокруг костра: это необыкновенный праздник для них, городских жителей.

Потихоньку наши новые друзья разбредаются по палаткам. Мы с Эммой планировали ночевку в салоне манюни, используя откидное изобретение Шабанина. Но рядом с нашим автостойбищем находится большая копна душистого сена, в которую мы с восторгом и забираемся. Однако наш уход от животворного костра с таким же восторгом воспринимают и местные комары: они набрасываются на нас поодиночке и компаниями. Наша молодая кровь им нужна для продолжения рода. Меня всегда занимал вопрос: кем бы они закусывали и как бы размножались, если бы мы здесь не появились? Мы ввинчиваемся в сено, закрываем за собой пути-выходы. Минутку блаженствуем, затем опять слышим знакомое пение и чувствуем, что нас потребляют ненасытные звери. После часа героических, но бесплодных усилий мы покидаем уютную нору, выкидываем из салона все габаритные вещи на багажник, и кое-как укладываемся на буграх шабанинского изобретения. Кровопийцы теперь могут только издали разглядывать наше блаженство, прильнув к поднятым стеклам дверей…

Покидаем мы гостеприимный лагерь в утренних сумерках: путь наш далек и долог. Без остановок едем несколько часов, кормимся на ходу.

Машин на дороге немного. Во-первых – воскресенье, во-вторых – чем лучше дорога, тем меньше на ней машин: они проезжают быстрее. Небольшое происшествие слегка портит наше настроение. Догоняем велосипедиста. Он оглядывается, видит нашу маленькую, обвешанную канистрами и рессорой машину, и начинает с нами играть. Перед самым носом машины начинает ехать по дороге синусоидой, болтаясь от одной бровки к другой. Эмма занервничала:

– Осторожно! Смотри не сшиби этого лихача!

Мне тоже не по себе: всегда в самых кошмарных снах мне видится, что я машиной сшибаю велосипедиста. Аккуратно его обгоняю, стаскиваю с велосипеда уже большого парня лет 16-17-ти, отвешиваю ему от души мощную оплеуху, и отпускаю со словами: "Понял, как надо ездить?". Эмме очень не нравятся мои методы воспитания, она считает, что мне надо было провести с нарушителем просто беседу. Рассказываю ей случай из своего детства: я бросил комок глины в проезжавшего мотоциклиста. Он меня догнал, надрал уши, да еще сказал отцу, который добавил. И вот с тех пор я никогда больше не бросаю твердых предметов в проезжающих мотоциклистов. Мы слегка ссоримся, но я говорю, что только такую науку он запомнит, то есть я, возможно, спас его жизнь в будущем. А длинные лекции не запоминаются, да и времени на них у нас нет.