Эринкаль
Шрифт:
Я решил, что стоять ко всем спиной и дальше смысла не имеет, поэтому взял девушку за руку, так, чтобы она оставалась под прикрытием моего тела, и обернулся, почувствовав, как ее руки цепляются за мой пояс. Потом осмотрел всех присутствующих по очереди, очень довольный результатом, то есть начиная от нервного подергивания рук на рукоятях кинжалов, до еще более нервного переступания с ноги на ногу, и остановился на капитане. Ветеран, в отличие от своих подчиненных, взгляд не отвел, напротив, ответил мне столь прямым,
— Что ж, — я передернул плечами, — обещаю.
— Хорошо, — кивнул наемник, резкими окриками разворачивая отряд и заставляя забрать убитого и раненных.
Через пару минут на поляне мы остались в гордом одиночестве. Рон удивленно переводил взгляд с меня на сестру, я не спешил что-либо объяснять, а сама Исса угрюмо молчала. Подхватив вещи, я заткнул за пояс потерянный кем-то из наемников кинжал, и отправился в противоположную отбывшим сторону. Постояв еще немного, друзья направились следом за мной.
Двигаться становилось все труднее. Проблема заключалась в том, что от меча я увернулся именно «почти». Тот пропахал мне бок, основательно взрезав кожу, и теперь я постоянно терял кровь, не зная как лучше поступить. От того скажу я спутникам или нет ничего ведь не изменится. Кровь пить все равно не буду, разве что перевязать могут, хотя, я бы предпочел просто полежать, все равно как на собаке заживет если лишний раз не тревожить.
Сразу после отбытия наемников, мы похватали мешки и отправились дальше. Даже Исса ненадолго растеряла свою самоуверенность и поддержала это общее решение. Но видимо за последние пару часов пути, а именно столько прошло со знаменательной встречи, мое поведение сильно изменилось, поскольку я уже раза три ловил на себе внимательные взгляды Рона. В конце концов, парень не выдержал и объявил привал при первых же признаках приближающегося заката.
— Аль, пойди сюда.
Я исподлобья взглянул на товарища, но все же послушно двинулся к нему.
— Бок покажи!
Хм, значит, все-таки догадался. Не торопясь, я приподнял рубашку (благо она, как и брюки, была черной) и, стараясь заслониться от Иссы, позволил Рону внимательно осмотреть порез. Немного похмурившись, парень все же позволил мне отойти и развалиться прямо на земле. Сегодня у меня не было сил больше ни на что, даже на еду, которой, по иронии, у нас и не было. Расслабленно закрыв глаза, я уже совсем было приготовился уснуть, когда почувствовал касание легких пальчиков и приступ вполне терпимой боли при надавливании на рану.
Взглянув на врачевателя, я наткнулся на обеспокоенный взгляд девушки, которая, закусив губу, сосредоточенно вытирала смоченной водой тряпкой подсохшие потеки крови на моем боку. Странно, не замечал за ней пристрастия к лекарству. Что это? С чего бы наша эгоистка вдруг в альтруистки заделалась?
—
— Бывало и хуже, — я попробовал пожать плечами, но лежа это было почти не возможно.
— Я могла бы остановить кровь раньше.
— Ты можешь лечить?
— Тебя не смогу… наверное…
— А людей?
— Людей в основном могу, — девушка вновь уморительно закусила губу, вызвав у меня непроизвольную улыбку, и принялась промокать рану какой-то жидкостью из небольшой баночки раньше помещавшейся в одном из мешков. — Я не все могу вылечить, только то, что не смертельно. Это что-то вроде семейного дара… я так думаю… моя кормилица говорила, что у мамы тоже такие способности есть.
— А твоя кормилица знала твою мать?
— Да, когда отец увез меня от мамы, то решил, что в дороге кто-то должен заботиться о ребенке и прихватил с собой рабыню. Позже Карну ко мне почти не подпускали, но если мне удавалось ускользнуть, то я всегда бежала к ней… она любила меня… единственная, кто меня искренне любил!
— Ты не права, — я ласково улыбнулся, удивившись, как давно Исса научилась не вздрагивать при виде клыков? — Рон тебя любит. Поверь мне, он вполне искренен, я это точно знаю.
— Ты эмпат? — Девушка склонила голову на бок с интересом рассматривая меня.
— Не совсем… то есть в буквальном смысле нет, но все перворожденные могут чувствовать некие отголоски чувств. Не всегда и не по заказу, но иногда ярче, иногда хуже. Если общаешься с кем-то длительное время, поневоле настраиваешься на него и чувствуешь лучше, чем незнакомца.
— Значит, ты знаешь, о чем я думаю? — Девушка потянула меня за руку, предлагая сесть, и вынула из мешка бинты. Хм, а она не плохо подготовилась и почему я не видел всего этого, когда мешки шерстил с ее тряпками?
— С чего ты взяла? Я же не телепат!
— Потому что по эмоциям можно прочитать мысли, так говорил наш учитель.
— О! — Появление Рона почему-то стало для нас неожиданностью. — Неужели ты слышала хоть что-то, о чем он говорил? Не верится даже!
— Иногда мне было интересно, — Исса старательно делала равнодушный вид, не показывая, как ее обидело замечание брата.
— Ладно, извини, я не хотел тебя обидеть, но ты ведь действительно не слишком хотела учиться…
— Да, — девушка старательно закрепила край бинта и с удовольствием посмотрела на свое творение, — о чем сейчас очень жалею. Если бы я больше слушала Поланэля, многих проблем удалось бы избежать.
— Хм, сестренка, а что это на тебя нашло?
— Ничего! — Девушка резко вскочила на ноги и унеслась в лес, крикнув, чтобы не смели соваться за ней.
Переглянувшись, мы синхронно покачали головами, и Рон растянулся на земле рядом со мной, точно также устало прикрыв глаза.