Чтение онлайн

Колокол, сзывавший к обеду, еще звонил неумолчно, а члены колледжа и студенты уже спешили в зал, торопливые и напуганные. Казалось, искры потрескивают в воздухе, как перед бурей. А дождь бил и бил в окна с такой силой, что даже говорить приходилось довольно громко, иначе сосед не расслышал бы соседа.

К своему неудовольствию я обнаружил, что место мне отвели за ректорским столом, где сидели старшие члены колледжа. Я сел между Ричардом Годвином, библиотекарем, и Слайхерстом, который покосился на меня с неприкрытой злобой — совсем не рад был видеть меня среди своих коллег. Господи, подумал я, да ведь меня посадили на место покойника.

Главный

стол возвышался на небольшом помосте, откуда я мог видеть весь обеденный зал. Это было красивое помещение с белеными стенами, завешанными французскими гобеленами (прошлый век, отметил я, тонкая, высоко ценимая работа).

Посреди зала был камин, дым от которого уходил в восьмиугольную вытяжную решетку, вмонтированную в высокий потолок; балки возле нее закоптились до черноты. По обе стороны камина вдоль окон стояли длинные столы, за которыми теснились на скамейках студенты и младшие члены колледжа. Они то и дело переглядывались и перешептывались, удивляясь мрачному лицу ректора.

Тощий юнец с непослушными рыжими волосами — мантия была ему чересчур велика — взошел на установленную возле главного стола кафедру и неожиданно звучным для такого худосочного тела голосом начал читать благословение перед трапезой. Я узнал паренька: это он накануне прибирал часовню после заутрени. Колокол смолк в тот самый момент, когда зазвучала молитва.

— Benedic, Domine, nos et dona tua, [25] — завел рыжий.

Ректор покорно склонил голову и сложил руки, все старшие члены колледжа последовали его примеру. Прищурившись, я продолжал наблюдать и видел, что студенты все еще смотрят в нашу сторону с тревогой и любопытством.

— Quae de largitate tua sumus sumpturi, [26] — провозгласил парень, и я вдруг с облегчением заметил во главе одного из длинных столов Габриеля Норриса, окруженного молодежью, чья одежда явно выделяла их из среды простых студентов. Мнение Слайхерста, будто выбор орудия убийства указывал на Норриса, я отнюдь не разделял. Мне казалось, что улика — длинный английский лук — слишком очевидна и потому указывает скорее на его невиновность. Однако мне требовалось срочно поговорить с Норрисом. Норрис не наклонил голову и не прикрыл глаза, как будто участие в общей молитве было ниже его достоинства. Мне показалось, что-то в его облике изменилось, я только никак не мог понять, что именно.

На дальнем конце второго стола я заметил Томаса Аллена. Тот низко склонил голову, чуть ли не уткнувшись носом в тарелку, а руки сжал так сильно, что даже со своего места я мог разглядеть побелевшие костяшки.

— Per Christum Dominum nostrum, Amen, [27] — завершил рыжеволосый, и глухое «аминь» донеслось от всех столов.

Ректор тяжело поднялся на ноги, и повисло тревожное молчание.

— Джентльмены, — заговорил он, и в голосе его не слышалось обычного самодовольства. — В жизни каждого христианина бывают моменты, когда Господь, в бесконечной своей премудрости, посылает ему испытания и горести. Так и на нашу маленькую общину Господь пожелал в эти дни ниспослать тягостные испытания, дабы испытать и еще более укрепить нашу веру. — Ректор глубоко вздохнул и сложил руки на груди, фигура смирения, да и только! — С прискорбием сообщаю вам, джентльмены, что

после несчастья, вырвавшего из наших рядов любимого всеми доктора Мерсера, на бедную нашу общину обрушилась еще одна трагедия. Доктор Джеймс Ковердейл был смертельно ранен, пытаясь защитить хранилище колледжа от безжалостных грабителей.

Ректор склонил голову. На миг повисло молчание, потом раздались возгласы и тревожный шепот. Ректор не требовал тишины. Он переждал, пока схлынет первая волна ужаса и потрясения, затем поднял руку и выдержал паузу, пока вновь не воцарилось молчание.

— Кто теперь согласится стать заместителем ректора? Ставки принимаются, — шепнул Норрис своему соседу так громко, что слова его долетели до нас, а за студенческим столом раздался истерический смех.

Ректор откашлялся, напустил на себя суровость.

— Если в последние дни кто-то из вас что-то видел и слышал, что могло бы способствовать раскрытию этого ужасного преступления и поимке злодеев, приходите ко мне и рассказывайте все откровенно! — призвал он.

Норрис соизволил обратить внимание на ректора и даже руку поднял.

— Ректор Андерхилл, позвольте спросить: что пропало из хранилища?

Сидевшие рядом с ним нарядные молодые люди усиленно закивали. Любопытно, подумал я, неужели коммонеры держат в хранилище свои деньги и ценности?

Ректор ответил не сразу.

— Ну… кажется… кажется, ничего не пропало, насколько мы смогли установить. Очевидно, наткнувшись на доктора Ковердейла, воры испугались и, покончив с ним, убежали.

— Странное ограбление, — тщательно подбирая каждое слово, заметил Норрис. — Отнять у человека жизнь просто так?

— В самом деле, в самом деле, — горестно подхватил ректор. — Ужасная, бессмысленная утрата.

После этого трапеза протекала для нас, за главным столом, в молчании, хотя молодые люди, сидевшие внизу, без устали обменивались впечатлениями. Справа от меня мастер Годвин уткнулся взглядом в тарелку и ел молча, но, когда он подносил кружку ко рту, рука его дрожала. Слайхерст порой высказывался по поводу недостатка мер безопасности — упущение, которое, по его мнению, и стало причиной смерти обоих его коллег. Можно подумать, он не знал, что в обоих случаях убийца имел при себе ключ.

— Колледжу требуется надежный привратник, — громким голосом продолжал Слайхерст, энергично жуя. — Коббет слишком стар и вечно пьян, что с него толку? Да мимо него целый полк может прошагать во всеоружии, а он и головы не поднимет. А уж эта его полудохлая животина!.. Колледжу нужен настоящий сторожевой пес, обученный бросаться на посторонних. И следует постоянно держать главные ворота на замке, чтобы войти могли только те, у кого есть ключ.

— Боюсь, Уолтер, злобный цепной пес — не совсем то, что нам сейчас нужно, — приподнял на миг голову Годвин. — Здесь университет, а не тюрьма, мы не можем отгородиться от мира и запереть нашу молодежь в четырех стенах. И подумай о расходах: изготовить ключ от ворот для каждого студента… — Он покачал головой и снова погрузился в свои мысли.

— Мастер Слайхерст, будучи казначеем, часто вы бываете вынуждены заказывать новые ключи для того или иного замка? — приветливо обратился я к казначею, сражаясь с куском жесткой вареной баранины.

Слайхерст испепелил меня взглядом, — знаю, мол, на что ты намекаешь, — однако нас слышало слишком много ушей, так что он был вынужден ответить:

— Это и в самом деле весьма обременительно для колледжа, то и дело ключи теряются или портятся.

— И эти лишние хлопоты всегда отягощают вас? Или же вы порой посылаете в кузницу кого-нибудь вместо себя?