Чтение онлайн

— Софус мертв, — доложил он. — Кристаллы памяти чисты.

— Нет, — сказал Рональд. — На Кампанелле побывали и поработали. Поработали сознательно.

— Ты это уже говорил, — заметила Ио.

— Да, но не с такой озлобленностью.

— А-а.

— Но как экипаж покинул шлюпку? — недоумевал Барановский. — Она же заперта изнутри.

— А как экипаж покинул "Си Гвард"?

— Не знаю.

— И я не знаю.

— А кто прорезал дыру? — спросила Ио.

— Вопрос хороший, — признал Рональд. — Лучше предыдущего. Сейчас попробуем узнать.

Он приказал второму роботу включить металлоискатель и

обследовать окрестности бархана.

— На что ты рассчитываешь? На интуицию?

— Нет, на логику. Тот, кто обследовал шлюпку до нас, либо благополучно ушел, либо неблагополучно находится поблизости.

— Ты считаешь, что…

— Да, здесь очень подходящее место для ловушки.

— Я — «Скаут-22». Есть контакт.

— Браво, полковник, — сказала Ио.

— Рассредоточьтесь, — посоветовал Барановский. — Приготовьте оружие.

— А что, собственно, может произойти? — спросила Ио.

— Да место, говорю, для ловушки подходящее, — ответил Рональд.

— Но кто станет нас дожидаться пять лет?

— Мина, например.

— Ты считаешь…

— Дочь Евы! Меньше вопросов.

— Бирюк ты, полковник.

— Да. С правом решающего голоса.

— Ладно, молчу. И как тебя Маша терпит… Есть хочу.

Рональд попытался припомнить, с какого века женщин стали брать в межзвездные экспедиции, но у него не получилось.

Работая четырьмя лапами из шести, двадцать третий «Скаут» разгреб песок неподалеку от посадочной опоры и начал осторожно тянуть что-то из ямы. Это была не мина. Обыкновенный полужесткий скафандр Космофлота.

— Биологическое содержимое отсутствует, — доложил "скорпион".

— Ты хочешь сказать, человек мертв? — поправила Ио.

— Я хочу сказать, что внутри никого нет, — бесстрастно пояснила машина.

— Вот как? Покажи.

Робот поднял скафандр за плечи. Болтая конечностями, он повис в манипуляторах, уронив голову-шлемофон на грудь.

— Застегнут на все замки, — с удивлением заметила Ио. — Каков запас кислорода?

— Шестьдесят три процента, — ответил «скорпион». — На спине имеется надпись "Шеген Джумагулов".

— Яцек, — попросил Рональд, — проверь, пожалуйста, числится такой в экипаже "Фламинго"?

— Нет, — после небольшой паузы отозвался Барановский. — Шеген Джумагулов исполнял обязанности штурмана транспортного звездолета "Альбасете".

— Ага, теперь хоть что-то понятно.

— Знаете что? Поищите еще. Обычно на задания ходят вдвоем.

Второй скафандр отыскался тоже довольно скоро. Он находился у обломков легкого вертолета и когда-то принадлежал Эварту Виттону, еще одному члену экипажа «Альбасете». Скафандр также был застегнут на все замки и также оказался пустым. Рядом с ним робот нашел табельный кольт, в обойме которого не хватало двух патронов.

— Что скажешь, полковник? — спросила Ио.

— Ручное оружие не спасает.

Вернувшись, он сразу принял душ. Не столько из гигиенической необходимости, сколько из-за надежды поймать нужный образ. В голове каждого человека всегда находится более одной мысли, но какая-нибудь доминирует, заглушает остальные. Их, то есть мысли, можно заставить роиться, сделать равноправными. Тогда из бурлящего подсознания они начинают вплывать в узкую щель понимания, вспыхивают на мгновение, достаточное для их опознания.

Добиться такого состояния можно разными способами, как общими для всех, так и строго индивидуальными, действующими только на конкретную личность в специфической обстановке или состоянии. Для Рональда таким средством были капли воды, барабанящие по макушке.

Отрегулировав поток до нужной силы, он выждал, пока мысли засуетились как следует, и принялся их рассматривать. Сначала попалась группа оборванных, чисто ассоциативных образов, объединенных общей темой сырости, зеленые мхи, древняя резиновая обувь со смешным названием галоши, лягушка с удивленным взглядом, лужи на плацу академии Вест-Пойнт, мокрые от виски усы сержанта Ивана Грозни по прозвищу Айвен Террибл, и тому подобное. Потом мелькнула Маша, причесывающаяся у зеркала. Ее сменила картина учебных стрельб планетного танка «Репейник-S8», снятого с вооружения в XXVII столетии, после чего зрительные инпринты прекратились, уступив место понятиям определенного смысла.

Вспомнились классификация кишечных нематод, закон Авогадро и тот факт, что барбитуровая кислота названа в честь любимой женщины некоего химика. Великая сила любви, так сказать. Сразу после снотворного наступила очередь особенностей гравитационного поля планеты Феликситур в системе Кронос. И вот здесь Рональд уловил слабое потепление, стоящее того, чтобы его запомнили.

Дальше проступили тени логических заключений, в разное время навещавших голову. О том, что вживание в роль по системе Станиславского чревато инкапсулированием мышления, хотя и не полным, в отличие от забытой болезни шизофрении; о том, что истина немножко постигаема благодаря человеческой способности ошибаться; о том, что жить приходится для того, чтобы ненароком не умереть; о том, что как джинна ни выпускай, он все равно смотрит в бутылку.

Ну и прочее в том же духе. Среди этой шелухи попадались забавности, грустинки, изящности, а также плоды чистого брюзжания великих умов, достойные внимания лишь отточенностью форм, но ничего подходящего к случаю не всплывало. Требовались иные горизонты. Рональд сделал воду погорячее, чтобы избавиться от упрямых софизмов, которые мешают человеку жить в свое удовольствие.

Когда это получилось, вновь пошли видения. И они в конце концов дали результат, но уже только на третьем круге. Результат воплотился в образ садовника. Эдакого ворчливого старого робота, пересаживающего цветы с клумбы на клумбу. После этого Рональд понял, что большего не добьется. Он выключил воду, тщательно высушился, унял неизбежную после сеанса дрожь в коленках, надел шорты и вышел в кают-компанию. Там его ждали Игнац с Ио и кофе с коньяком.

— Нащупал что-нибудь? — спросила Ио.

— Садовник и гравитация.

— М-гм, — сказал Игнац. — Хорошее название для сюрреалистического романа. Чем ты занимался в душе?

Рональд ответил вопросом.

— А у вас что?

— Биологическая идентификация подтвердила, что в скафандрах действительно находились Виттон и Джумагулов.

— Это все?

— Нет. Похоже, нам впервые повезло, Ронни.

— Электронные запоминающие устройства скафандров?

— Нет. "Черные коробочки" оказались пустыми. Но у Виттона был скафандр устаревшего образца с камерой, снимавшей на микропленку. Такие камеры демонтировали, кажется, лет сто назад. Помнишь?