Эпилог
Шрифт:
— Скатертью дорожка, — сказал Егор, узнав о записке с отказом и вежливым сожалением, присланной в алую зону три дня назад. А я ничего не сказала, но сердце неприятно заныло.
Нас с Егором посадили во главе стола, а родителей — подле, причем родители Егора заняли места по левую руку от меня, а отец и мачеха — со стороны моего мужа. Му-жа. Звучит необычно и непривычно. Но это фигня. В гораздо большей степени меня волновало присутствие Мелёшина-старшего, оказавшегося под боком. Хорошо, что банкет прошел оживленно и шумно, и приходилось то и дело отвлекаться от пугающего соседства, принимая и отвечая на
С Вивы не сходила озабоченность. Улучив минутку, стилистка подбегала ко мне, чтобы поправить и подмазать, но распорядитель банкета чутко следил за беспокойной девицей и препровождал на место.
Баста цвела как майский розан, и даже присутствие троюродного кузена в качестве спутника не умерило её пыл. Всем своим видом сестрица Егора демонстрировала намерение оторваться на свадьбе старшего брата. Баста показала мне большой палец. "Во! Ты самая суперская невеста" — означал жест. Спору нет. Поэтому Егор не сводит с меня глаз и держит за руку.
Семейство Влашеков прибыло на банкет в полном составе: отец, мачеха и сестра с братом. Жена папеньки, как и было обещано, вернулась из Моццо к свадьбе, но я отметила, что курортное лечение сказалось на женщине странным образом. Мачеха сидела так, словно в позвоночник воткнули кол. Она не заразилась весельем, витавшим в воздухе, зато задерживала взгляд на фужерах и графинах и, казалось, шевелила губами, разговаривая сама с собой. А еще демонстративно отворачивалась от зеркал, но исподтишка косила глазами.
Свадьба обладает особой, неповторимой энергетикой. Это вам не скучный деловой обед или юбилей престарелой тётушки. Когда официальная часть закончилась, стартовала часть неофициальная. Бек заранее предупредил, что подобная практика обычна для свадебных торжеств. Начались конкурсы и розыгрыши, танцы и фотографирование для семейных альбомов и потомков. У меня заболела шея, устав поворачиваться то влево, то вверх, то в наклон по требованию придирчивого фотографа.
Часть приглашенных откланялась по окончанию официальной части, но большинство гостей осталось. Для их развлечения устроили шоу мыльных пузырей. Пузыри, надутые из улучшенной мыльной пены и укрепленные с помощью заклинаний, не лопались, а носились над головами, покорные воле дирижера. Он стоял в центре зала и с помощью двух палочек управлял сонмом дрожащих переливающихся оболочек. Те склеивались и разлеплялись, образуя причудливые фигуры, и зрители ухахатывались, когда над потолком возникали силуэты невесты или жениха или кого-нибудь из гостей, весьма похожие на оригиналы. В завершение номера пузыри образовали большое сердце, пронзенное стрелой, лопнувшее с треском и с разноцветными искорками. Егор тут же встал передо мной на колено и картинно изобразил местонахождение раненого сердца, приложив ладонь к груди. Под общие аплодисменты, разумеется.
Затем под потолок выпустили кучу воздушных шаров со спрятанными внутри сюрпризами и предложили мужчинам добыть сокровища с помощью рогаток. Кто больше наберет, тот и выиграл. Оказалось, в шарах прятались речные жемчужинки, а победителем стал Капа Чеманцев. Егор тоже поучаствовал и вручил мне парочку перламутровых жемчужин
Потом мы кормили друг друга свадебным тортом, но с завязанными глазами и без хитрых уловок вроде помощи волн. Уляпались оба и отмывались от сливочного крема в туалетной комнате, успевая целоваться.
В апогее праздника я бросила с закрытыми глазами свадебный букет, который поймала одна из незамужних кузин Егора. Следом молодой супруг стянул зубами подвязку с моей ноги под свист и улюлюканье. Для соблюдения приличий кружевной аксессуар красовался под коленкой и не выше. Егор зашвырнул подвязку через плечо, и она упала в руки опешившего Макеса.
Ближе к вечеру яркость ламп пригасили, и зал украсился иллюминацией и подсветкой. А чуть погодя, в начавшихся сумерках, у Банкетного дворца устроили грандиозный фейерверк, и по его окончанию я почувствовала, что мои силы на исходе. Наступил момент, когда веселье перешло в пытку. Да и дед Егора заметил, что молодоженам пора отчаливать.
У выхода ждал "Эклипс" Константина Дмитриевича, а в багажнике лежали заранее приготовленные сумки. Но прежде родители Егора и Влашеки получили от нас пламенную благодарность за блестящую организацию свадьбы. Точнее, меня переполняли эмоции, выбившие слезы признательности, а Егор попрощался по-деловому: пожал руки мужчинам, облобызал ручки дамам, а маму вдобавок поцеловал в щеку.
И мы поехали. Точнее, нас повез шофер. Я заметила, что машина вывернула с кольцевой магистрали на восточную трассу.
— В Моццо? — спросила сонно, устраиваясь на плече Егора.
— Почти, да не совсем, — сказал он, обняв меня.
Мы ехали, за окном темнело, а мои глаза слипались. Я смутно запомнила, как автомобиль остановился, и Егор, подняв меня на руки, понес по ступенькам в открытую дверь. Он уложил на что-то мягкое и воздушное, наверное, на облако. Чертыхаясь, освободил от платья, а я помогала спросонья неловкими руками, зевая во весь рот. И провалилась в сон, потому что день выдался длинным и богатым на события. Перенасыщенная психика попросту отключила сознание.
Вот тебе и брачная ночь. Пусть это понятие — условность для нас, всё ж от традиций нельзя отступать.
Зато утро получилось очень даже брачным.
— Эвочка… — промурлыкал голос Егора над ухом. — Эвочка, — повторил требовательнее. — Женщина! Хочу кофе в постель. Жена ты мне или не жена?
— М-м-м… тоже хочу кофе, — перевернулась я на спину и потянулась. — Видишь, покорная жена во всем соглашается с мужем.
— Ах, так? Ладненько. Кофе подождет. А пока займемся изучением предела супружеской покорности.
И его руки принялись исследовать части тела, как спрятанные под бельем и чулками, так и не спрятанные.
— Ё-моё… продрых всю ночь… как цуцик… а под боком такое… сокровище… грелось, — поведал Егор с перерывами. Потому что и губами тоже исследовал.
В общем, когда все формальности, сопутствующие вхождению в семейную жизнь, были полностью соблюдены, время на часах перевалило далеко за полдень. А еще выяснилось, что "Эклипс", добравшись ночью до Моццо-2, миновал горнолыжный курорт и двинул дальше, по горной долине, доставив нас к месту назначения, "в таежную глушь". Вернее, не совсем в глушь, а в комфортабельное шале со спальней, гостиной и кухонной зоной.