Эпилог (версия)
Шрифт:
Она ему не ответила.
«Ну и хорошо, – думал он, возвращаясь к подруге, – ну и ладно». Но ничего
Когда он снова проснулся, было уже светло. Часы показывали одиннадцать утра. Подружка тихо посапывала рядом. Дивный изгиб бедра, точеное плечо, длинные руки и ноги, большие, почти избыточные груди при тонком стане. Всему этому не хватало только истории, летописи чувств и пережитых страданий, да, страданий и мук, чтобы он это любил, чтобы он этим дорожил, чтобы он боялся это потерять. Да, она была при нем, возбуждала его, давала ему чувство комфорта
Осторожно, чтобы не разбудить подружку, он встал и, понурившись, снова пошел к своей бывшей любови. Он считал, что должен ей что-то сказать, что им надо хорошо поговорить и, может быть, тогда… Но ее не было. Он не нашел ее ни ванной, ни на кухне. Она ушла. Без следа, без записки.
Оставалось что-то сделать с портретом. Друзья реставраторы помогли вернуть лицо на прежнее место, шов был почти незаметен. Картина была продана в Риме какому-то любителю за две тысячи долларов. На них, добавив свои сбережения, художник купил подержанный «пассат».
Август, 2002