Чтение онлайн

— Ну, не знаю… Мы просканировали все пространство вокруг Сиринги, все его уголки и закоулочки.

— На этом-то и строится весь расчет. Раз вы ничего не нашли, значит тоссы не найдут и подавно Только следите, чтобы сдуру никто — ни тоссы, ни в особенности комиссар Ван Тендер, — не вздумали пускать в ход оружие!

— Действие протокола о всеобщем моратории на углубленные исследования планеты Сиринга от десятого марта сего года распространяется на космические аппараты Федерации и Тоссханна. Для Ван Тендера это как чтение Библии на сон грядущий.

— И все же, и все же… А скажите, Фергус, зачем вы притащили сюда этих борзописцев?

— Господин Консул! — с укоризной сказал директор

Данбар. — Вы совершенно не заботитесь о скрижалях!

— Хм! — Кратов с сомнением покосился на дверь, к которой, по его предположениям, наверняка прилипло чье-то ухо с простенькой золотой сережкой. — Вы считаете, что Десять заповедей были высечены на камне такими же пустобрехами?!

— Как это вам удалось? — с одобрением спросил Шойкхасс. — Я ведь, признаться, уже и забыл про ваших зверьков! — Он начертил на лбу две извилистых линии, что должны были свидетельствовать о напряженной работе мысли, — Что теперь прикажете делать с двумя единорогами вместо одного, да еще с этим затейником-сфинксом?

— Вам остается капитулировать, советник, — не удержался от небольшой язвы Кратов. Тоссфенх изобразил кривую ухмылку.

— Я обдумаю ваше предложение. Но предоставим же вашей четвероногой троице перебираться через Огненные Мосты и займемся Пурпурной Леди.

— Подождите, — забеспокоился Кратов. — Какие еще Огненные Мосты?!

— А, простите, — сказал Шойкхасс. — Я только что пустил в дело свой трикстер. Разве вы не заметили это по записи транспозиции?

Кратов выругал себя за ротозейство и обратился к таблице последних ходов. Действительно, трикстер только вступил в игру и, как водится, все и всем испортил. Перекрыл боевым тварям Кратова торную дорогу к лагерям противника. Но и самому Шойкхассу навечно отрезал доступ к живительной влаге Водопадов Ободрения. И коль скоро советник решил отказаться от дармового восстановления тактико-технических качеств своих фигур, это могло означать лишь то, что у него созрел план скорого и победного завершения партии.

— Надеюсь, ваша амазонка не страдает суицидальным комплексом? — с плохо скрываемой иронией осведомился Шойкхасс.

— Отнюдь, — проворчал Кратов. — Это вполне здравомыслящая и рассудительная особа.

— А значит, при серьезной угрозе ее чести и достоинству она непременно ретируется. Или же у вас в резерве есть еще какая-то… чуть не сорвалось с языка «гадость»… нетривиальная комбинация.

Ничего подобного у Кратова не было. В камерном анализе партии они с Моргенштерном, уж и не чая одержать верх, уповали на строенную мощь вырвавшихся на волю зверей, которая могла повергнуть порядки Шойкхасса в хаос и на какое-то время отвлечь его от стремительного бега напролом к желанному трофею. Теперь-то уж не оставалось никаких сил на земле и на воде, способных задержать его.

Кроме единственного трикстера, который еще не обрушил на игровое поле весь свой разрушительный порыв.

— Вижу и чувствую, — продолжал резвиться тосс-фенх. — Зуд в ваших ладонях невольно передается и мне. Но наберитесь смирения и оцените все изящество, с которым я стану омрачать вам доброе расположение духа на протяжении всего вечера.

— Сейчас утро, — буркнул Кратов.

— Перефразируя вашу старинную пословицу — что человеку утро, тоссфенху вечер…

Жизнерадостно потирая руки — их число, казалось, возросло еще вдвое! — Шойкхасс кружил по залу. Словно выбирал, с какого конца приступить к нарезанию именинного торта. Кратов, тихонько вздыхая, тащился за ним на небольшом расстоянии. Ему нужно было продержаться, оказывая отчаянное и по возможности эффективное сопротивление, еще не меньше двух часов Ничто не свидетельствовало

в пользу того, что ему это удастся.

— Но до того, как на ваши войска падет предгрозовая тьма, — сказал Шойкхасс, — позвольте мне слегка порадовать вас, мастер.

— Какой я вам мастер…

— Мы всесторонне рассмотрели ваше великодушное предложение, сделанное нам в предыдущую встречу, о концессии на Павор. И сочли его весьма перспективным. Когда прикажете приступить к переговорам?

— Торговый атташе Ларокк занят подготовкой документов с нашей стороны. Он вас известит.

— Со своей стороны мы так же хотели бы сделать жест доброй воли…

— Неужели откажетесь от Сиринги?!

— Увы, друг мой. Лично я сделал бы это лишь из уважения к вам, но… Спор зашел чересчур далеко. Весь Тоссханн с живейшим интересом следит за развитием событий. Полагаю, что и Федерация не ожидает от нас малодушной капитуляции.

«Федерация даже не подозревает о том, что вы существуете, — подумал Кратов. — Или это тоже было сказано с подковыркой, хитрый ты чемодан из крокодиловой кожи?»

— Федерация была бы счастлива, если бы вдруг бесследно исчезли все камни преткновения на пути к нашему всеобъемлющему сотрудничеству, — сдвоедушничал он.

— Ну, вне зависимости от того, чем разрешится ситуация с Хиуссоахасасом, мы, бесспорно, останемся самыми искренними друзьями. Особенно если получим в подтверждение дружбы концессию на Павор… Вы слыхали про терраформ-технологии «кремниевой трансмутации»?

— Я не самый большой специалист в этой области.

— Будь вы и специалист, я бы простил ваше невежество. Когда мы предложили эту технологию Совету гилургов, они тоже изумились ее простоте и действенности… Вы уже как-то отмечали наше пристрастие к песчаным ландшафтам. Там, где природные условия не отвечают нашим вкусам, мы способны создать привычную для нас среду обитания искусственно, используя стандартные терраформ-технологии.

— Превращаете зеленый шарик в песочно-желтый, — поддакнул Кратов. — Что и светит Сиринге в случае вашей победы…

— Мы не ищем легких путей. Нам нравится видеть, как планета меняет свой облик на наших глазах Конечно, наши представления о прекрасном отличны от ваших и порой вступают с вашими эстетическими чувствами в дерзкое противоречие. Мы любим превращать ваши миры в наши. Все же, мы очень разные.

— «Мы не можем ждать милостей от природы»? — спросил Кратов.

— Но возможен и обратный процесс, — продолжал Шойкхасс, пропуская толстенную шпильку мимо ушей. — Научная мысль иногда движется в самых непредсказуемых направлениях. Казалось бы, зачем нам технология, позволяющая обращать сухие, лишенные заметной растительности пустыни во вполне пристойные по земным понятиям сероземы? Разработчиков в свое время лишили вознаграждения и сгоряча даже хотели казнить — время было строгое. Но потом вспомнили о том, что у нас есть друзья с самыми разнообразными экологическими запросами, а следовательно — есть рынок сбыта для подобных знаний…

— У нас тоже есть сходные технологии, — заметил Кратов.

— Конечно, есть. Вы же гораздо более динамично прогрессирующая раса, нежели тоссфенхи. Вы глубже интегрированы в ноосферу Галактического Братства. Но — ваша технология, в отличие от нашей, требует больших затрат энергии и, что особенно важно, времени. Вы предпочитаете открыть десяток новых планет, чем подогнать под свои запросы одну-единственную. Все ваши опыты по практическому терраформированию ограничены Землей, где вы вот уже два века пытаетесь устранить следы собственной неаккуратности, да еще, пожалуй, Титанумом. Мы за тот же срок превратили Уссхесайс из мертвого, голого, лишенного атмосферы каменного шара в достаточно комфортабельный мирок.