Эпицентр
Шрифт:
— Так какой же у нее принцип действия? — осторожно переспросила Скалли.
Вздохнув, Мириел встретила ее взгляд.
— Принцип ее действия, я бы сказала, противоречит всем законам физики, агент Скалли, а я в физике разбираюсь, и неплохо. Не знаю, насколько глубоки ваши познания в этой области, почерпнутые в академии ФБР, но…
— Представьте себе, мой диплом был как раз по физике, — прервала ее Скалли. — Первый курс я проучилась в Беркли, а потом перевелась в университет в Мэриленде. Тема моей дипломной работы — «Двойной парадокс Эйнштейна».
Мириел округлила глаза.
— По-моему,
Скалли удивленно кивнула. Мириел выпрямилась и посмотрела на нее совсем другими глазами.
— Интересная работа! Отлично. Значит, мне нет нужды говорить с вами на детском языке, хотя, если честно, я и сама до конца всего не понимаю.
С самого начала проект «Брайт Энвил» финансировался весьма хитрым образом: судя по ведомостям, такого проекта нет вообще. Деньги на него перекидывали с других тем, причем деньги немалые — на испытания, на научные исследования, на разработку нетрадиционных концепций, но деньги эти не включили в бюджеты, представляемые Конгрессу. Так что пытаться отыскать концы — дело безнадежное.
Эмил занимался разработкой ядерного вооружения лет пятьдесят, а то и больше. Принимал участие в испытаниях первой атомной бомбы в 1945 году. — Мириел улыбнулась. — Он любил рассказывать разные истории… — У нее задрожали губы, и чтобы скрыть волнение, она быстро отправила в рот кусочек вегетарианского чили. — Но в последнее время Эмил здорово сдал. Правда, он старательно скрывал это, но я догадывалась, что он серьезно болен.
— Вы были правы, — подтвердила Скалли. Мириел кивнула, но уточнять ничего не стала.
— Эмил хотел сделать что-то значительное, чтобы его карьера завершилась на высокой ноте. Хотел оставить наследие. Но последние десять лет ему не везло на серьезные проекты.
И вот наконец ему поручают Брайт Энвил. Проект попал нам в полуготовом состоянии. Мы получили расчеты и чертежи источников высоких импульсных энергий. Компоненты работали. Уж не знаю, как и почему, но работали. Эмила это ничуть не волновало. Он словно обрел второе дыхание. Он понял, что из этих компонентов можно создать принципиально новую боеголовку, ухватился за эту идею, и с этого момента ничего, кроме работы, для него не существовало.
А меня с самого начала одолевали сомнения, но я сама себя обманывала и продолжала работать: ведь Эмил столько для меня сделал. Это был наш новый проект, и я помогала ему, хотя мне казалось, что проект вряд ли пойдет дальше лаборатории, но чем больше я над ним работала, тем страшнее становилось. Для меня Брайт Энвил был каким-то техническим монстром, не признающим ни законов физики, ни существующих технологий. Часть компонентов мы получили в готовом виде. Кто их изготовил и как, мы так и не узнали: нам их привезли из Вашингтона, вот и все.
Допив пиво, Мириел оглянулась на бар, как будто хотела заказать еще кружку, но передумала и, поставив локти на полированный стол, придвинулась поближе к Скалли, боявшейся проронить лишнее слово.
— Хотя по образованию я физик-теоретик, — продолжила Мириел, — я не могу понять явление, если оно не имеет под собой основания. А у Брайт Энвил нет доступного моему разуму научного обоснования. Это что-то настолько экзотичное, что недоступно даже самому
И вот однажды меня посылают в командировку в Японию — все-таки как много в жизни зависит от случая! Любопытства ради я решила посмотреть Хиросиму и Нагасаки, так сказать, место паломничества физиков-ядерщиков. Оба города восстановили, но это все равно что накладывать грим на шрамы. Во мне словно что-то сломалось. Я начала читать литературу, которую раньше старательно обходила стороной, чтобы, не дай Бог, не потревожить свою совесть.
А вы знаете, во что превратились Маршалловы острова после ядерных испытаний в пятидесятых? А знаете, какие чудовищные наземные испытания проводили в Неваде? Специально оставляли скот на выгоне на разном удалении от эпицентра, а потом изучали воздействие ударной и тепловой волны на живую ткань. Знаете, скольких туземцев выгнали из домов и уничтожили их островной рай только потому, что кому-то захотелось рвануть бомбу покрупнее?
— Да, знаю.
Оттолкнув тарелку с недоеденным перцем, Мириел Брэмен поправила блузку.
— Прошу прощения. Не удержалась-таки от проповеди! — Она придвинула поближе к Скалли брошюры «Нет ядерному безумию!». — Почитайте, если захотите узнать побольше обо всем этом и о нашем обществе. Не смею больше задерживать.
Выскользнув из-за стола, она быстро ушла, так и не дав Скалли задать свои вопросы.
Раздумывая над услышанным, Скалли рассеянно принялась за бутерброд. Кто-то бросил в музыкальный автомат монету, и по ушам ударил старый добрый Боб Сигер, только почему-то сейчас слушать его совсем не хотелось.
Быстренько закончив с обедом, Скалли взяла брошюры и вышла. Надо спешить: Малдер ждет от нее новостей. Заметив у входа урну, Скалли остановилась. Мимо пропыхтел автобус, оставив за собой сизое облако выхлопного газа. Лихо огибая пешеходов, прогромыхал на скейт-борде паренек в потертых джинсах.
Скалли чуть было не отправила доморощенные брошюры в урну, но в последний момент передумала. «НБТ ЯДЕРНОМУ БЕЗУМИЮ!» — безмолвно кричали названия.
Вдруг да понадобятся для расследования? И, засунув их в карман, Скалли пошла на стоянку за машиной.
Сан-Диего, Калифорния.
База ВМС Коронадо.
Четверг, 10.05
К западу от верфи Коронадо, слепя глаза и переливаясь в лучах утреннего солнца, синел океан. Над узким заливом Сан-Диего громоздились белые небоскребы. У пристани морского вокзала лениво покачивались на волнах яркие прогулочные катера, лабиринт причалов щетинился мачтами парусников.
Погода стояла на редкость мягкая: светило солнце, но с моря дул свежий ветерок, так что Бэру Доули в его неизменном джинсовом костюме и фланелевой рубашке было вполне сносно. В такси по дороге из аэропорта он любовался на удивление чистым и приятным, несмотря на многолюдие, городом. А здесь, на военно-морской базе у кромки океана, все обстояло именно так, как он себе и представлял: за серыми стальными громадами военных кораблей даже не видно моря.