Чтение онлайн

– Ну, если ты так говоришь… – буркнул Фахи.

– Да, я уверен, Данни. А если ты беспокоишься о деньгах, то не стоит. Вы получите свою долю. Человек, на которого я работаю, может устроить выплату денег в любом месте. Вы можете получить их здесь, если хотите, или в Европе, это даже лучше.

– Конечно. Ну а деньги, они никогда не значили для меня слишком много, Син. Ты знаешь это. Я просто хочу знать, что будет, если что-то вдруг пойдет не так, есть ли такая вероятность. – Фахи пожал плечами. –

Анжела, я о ней беспокоюсь.

– Не беспокойся. Если бы был хоть малейший риск, то я первый предложил бы вам лететь со мной. Но его нет. – Диллон обнял девушку. – Ты волнуешься, да?

– Меня просто выворачивает от предчувствия чего-то ужасного, господин Диллон.

– Иди спать. – Он подтолкнул ее к двери. – Мы выезжаем в восемь.

– Я не сомкну глаз.

– Попытайся. А теперь иди. Это приказ. – Анжела неохотно ушла. Диллон закурил сигарету и обернулся к Фахи: – Нужно чем-нибудь помочь?

– Нет, через полчаса все будет готово. Иди и ложись, Син. А я чувствую себя так же скверно, как и Анжела. Думаю, что уснуть не смогу… Между прочим, я отыскал для тебя старый кожаный костюм мотоциклиста, – добавил Фахи. – Он там, на «БСА».

На мотоцикле лежали куртка, кожаные штаны и высокие ботинки. Они явно долго были в употреблении, и Диллон улыбнулся:

– Напоминают о моей юности. Пойду примерю их. Фахи оставил работу и потер глаза: он явно устал.

– Послушай, Син. Это обязательно делать завтра?

– У тебя какие-то трудности?

– Я говорил тебе, что хотел бы приварить оперение к кислородным цилиндрам, чтобы придать им большую устойчивость в полете. У меня на это не остается времени. – Фахи бросил гаечный ключ на верстак. – Мы слишком торопимся, Син.

– Винить за это надо не меня, Данни, а Мартина Броснана и его друзей. Они дышат мне в затылок. Почти взяли меня в Белфасте. Один Бог знает, когда они могут объявиться снова. Нет, Данни, сейчас или никогда.

Диллон повернулся и ушел. Фахи неохотно взял гаечный ключ и продолжил работу.

Одежда оказалась Диллону впору. Он осмотрел себя в зеркале гардероба, застегивая молнию куртки.

– Вы только посмотрите, – сказал он тихо. – Мне снова восемнадцать, когда весь мир был молод и все казалось возможным.

Он расстегнул куртку, снял ее, потом открыл портфель и достал оттуда пуленепробиваемый жилет, который дала ему Таня при их первой встрече. Он натянул его на себя, застегнул крючки и снова надел кожаную куртку. Потом Диллон присел на край кровати, достал вальтер из портфеля, осмотрел его и прикрепил глушитель Карсвелла. Проверив затем беретту, он положил ее на тумбочку у кровати, засунул портфель в гардероб, выключил свет и улегся на кровать, устремив в наступившей темноте взгляд в потолок.

Он никогда не испытывал волнения, ни по какому поводу. Так

было и на этот раз, накануне того дня, когда он собирался осуществить самую главную акцию в своей жизни.

– На этот раз ты делаешь историю, Син, – произнес он тихо. – Историю!

Диллон закрыл глаза и через некоторое время заснул.

Ночью опять шел снег. Когда пробило семь, Фахи вышел на улицу проверить состояние дороги. Вернувшись, он застал Диллона в дверях дома с кружкой чая в одной руке и бутербродом с ветчиной в другой.

– Не знаю, как ты можешь есть, – обратился к нему Фахи. – Я не мог проглотить ни крошки. Я сейчас подгоню машину.

– Ты боишься, Данни?

– До смерти.

– Это хорошо. Это дает соответствующий настрой, то состояние, в котором можешь почти все.

Они подошли к сараю и остановились возле «форда».

– Он готов, как и должен был быть, – сказал Фахи. Диллон положил руку ему на плечо:

– Ты совершил чудо, Данни, настоящее чудо.

К ним подошла Анжела. Она была готова ехать. На ней были ее старые брюки, сапоги, свитер и лыжная теплая куртка, а на голове берет.

– Мы едем? – спросила она.

– Скоро, – ответил Диллон. – А сейчас давай втащим мотоцикл в фургон.

Они открыли задние двери «морриса», поставили доску и по ней вкатили «БСА» внутрь. Диллон укрепил его на подставке, а Фахи засунул в фургон доску. Туда же он положил шлем.

– Это для тебя. Свой я положил в «форд». – Поколебавшись, Фахи спросил: – Ты взял с собой оружие, Син?

Диллон достал беретту из внутреннего кармана черной куртки.

– А ты, Данни?

– Господи, Син, я всегда презирал пистолеты, ты это знаешь.

Диллон положил беретту обратно и застегнул молнию па куртке. Закрыл дверцы фургона и повернулся к сообщникам.

– Все готово?

– Тогда мы можем трогаться? – спросила Анжела. Диллон посмотрел на часы.

– Нет еще. Я сказал, что мы выезжаем в восемь. Мы не должны оказаться там слишком рано. Есть время выпить еще чашку чаю.

Они пошли в дом, и Анжела поставила чайник на плиту. Диллон закурил сигарету и прислонился к раковине, наблюдая за ней.

– Разве у вас совсем нет нервов? – спросила она. – Я так слышу, как бьется мое сердце.

– Иди посмотри, Син, – позвал Фахи. Диллон вошел в комнату. Телевизор был включен, и утренняя передача была посвящена снегу, выпавшему в Лондоне за ночь. Деревья на городских площадях, статуи, памятники – все было покрыто толстым слоем снега. Даже тротуары.

– Нехорошо, – произнес Фахи.

– Перестань беспокоиться. Сами дороги чистые, – сказал Диллон. – Вошла Анжела с подносом в руках. – Хорошая чашка чаю, Данни, с большой порцией сахара, чтобы набраться сил, и мы двигаемся, – сказал Диллон.