Энигма
Шрифт:
Не могу оторвать взгляда от твоих полных губ, и космических, голубых глаз, уносящих меня прямо в эпицентр Карибского моря.
Хотя, конечно, я не сказал это вслух.
Голубоглазый ангел. Невинный цветок, к которому я не имел права прикоснуться. Чистая, порядочная, милая, нежная, соблазнительная… и совсем маленькая.
Я напрочь забыл о том, что ей пятнадцать, проводя с ней вечера в закрытой библиотеке, где она рассказывала мне о волшебных мирах, затерянных городах, погибших цивилизациях… честно признаться, я понимал не все, о чем говорила Кэндис. Она была начитанна и интересна не по годам, да и
Я просто влюбился. Единственный раз в жизни. И через какое-то время свиданий в библиотеке пригласил Кэн на выпускной, а она согласилась, при условии, что я достану ей коллекционное издание книги «Грозовой перевал».
Черт, это было сложнее, чем купить то, что обычно дарил всем девушкам – новую сумку или очередные, ненужные, уродливые туфли. Немного помучавшись, я нашел книгу у безумного коллекционера из Низшей касты, продавшего потертый экземпляр за гроши. Кэндис радовалась обычной старой книге, словно я преподнёс ей брильянтовое колье.
И это снова было так странно.
Завораживающе и пленительно.
Просто видеть ее искреннюю радость, неподдельное счастье в голубых, озаряющих светом все вокруг глазах. Моя и без того завышенная самооценка, взлетела до небес. Мне казалось, ради нее, я готов свернуть горы… ради нее, или этого чувства внутри, что она дарила мне. Необъяснимого, пронзающего насквозь сердце.
Наши свидания проходили в библиотеке, или в саду особняка Карлайлов. Судя по тому, каким тоном говорил о сестре Мак, их с Кэндис отношения были не самыми теплыми, и мне не хотелось, чтобы он знал о наших с девушкой встречах. К тому же, родители постоянно сводили меня с дочерью Премьер-Министра Канады – Бьянкой, которая меня жутко раздражала, несмотря на то, чтобы была привлекательной и достойной внимания девушкой.
После Кэндис мне все казались пресными, и «невкусными», хотя я сам не мог понять, в чем ее секрет. Почему, невинный поцелуй в губы приносил мне больше удовольствия, чем горячий секс с готовой на все красоткой, призывно расставляющей ноги?
Ответа на этот вопрос я не знал, но и для нас настал момент, когда нам стало мало поцелуев. После очередной ссоры с отцом, я не выдержал разбушевавшегося внутри духа противоречия, и пришел с Кэнди на выпускной. Никогда не забуду неистовое пламя ненависти, полыхавшее в глазах отца, претензии обиженной Бьянки, и… убийственный взгляд лучшего друга, каким Мак окинул меня и свою сестру. Конечно, Макколэй мгновенно скрыл его за холодной маской изо льда и равнодушия, и на мой прямой вопрос «в чем дело?», ответил, что не понимает, о чем идет речь.
Ночь после выпускного мы провели в пятизвездочном отеле, куда я заманил Кэнди, несколько раз пообещав ей, что между нами «ничего не будет». Черт, я действительно не собирался давить на нее, но три бокала вина слегка затуманили разум невинной малышки.
Она стала моим лучшим подарком на выпускной, и я распаковывал его медленно, аккуратно и бережно, хотя у самого пальцы сводило от желания, дыхание тяжелело, и не только дыхание… мой член буквально окаменел, как только она неуверенно и робко провела по нему своей маленькой ладонью, и тут же одернула руку.
Кэндис
Меня до сих пор бросает в жар, при мысли о той ночи. Просто потому что она выделялась в потоке одинаковых кукол.
Помню, как приятно было медленно двигаться в ее бархатных тисках, одновременно собирая поцелуями слезы ее боли.
А потом Кэндис не попрощавшись, уехала. Фактически исчезла, после проведенной ночи страсти. Обычно это я исчезаю на следующий день после секса, но этой девушке и тут удалось меня удивить и довести до грани, до скрежета зубов, до водоворота ярости, сковавшего грудную клетку. Макколэй передал мне, что Кэнди уехала в Европу – Руфус отправил ее в одну из лучших театральных школ, какие остались лишь там, за океаном. Первой моей реакцией было – взять личный самолет отца и полететь за ней.
Но этого не произошло. Обстоятельства оказались сильнее меня, или я просто был слишком горд, чтобы бежать вслед за той, что не удосужилась даже написать прощальное сообщение. Черт, она просто испарилась, словно не было посиделок с кофе в библиотеке. Словно не постанывала так сладко мне на ухо, и не впивалась в мою спину ногтями, и не произносила всяких привязывающих к ней слов.
«Мне так хорошо с тобой, Джек. Ты спас меня от самых страшных воспоминаний… я не думала, что это бывает иначе.»
И, несмотря на то, что я совершенно не понял смысл последнего предложения, мне было тоже хорошо с ней.
Но, как я уже сказал, череда обстоятельств не позволила мне догнать и вернуть беглянку: давление отца, вступительные экзамены в Гарвард, а потом еще и Бьянка приехала в Нью-Йорк. Отец хорошо промыл мне мозги на тему того, что мисс Пирс идеальная партия для человека моего уровня. Семья Карлайлов хороша, но недостаточно.
Я писал Кэн каждый день, закидывал ее сообщениями, но она так мне ни разу и не ответила. Охладел я на тот момент довольно быстро, в силу своего возраста: гормоны кипели, мне снова захотелось бесконечно пробовать других женщин, и я начал с Бьянки. Сейчас, я понимаю, что какими бы удивительными любовницами все они ни были, что-то по-настоящему особенное, отличное от одного лишь физического удовольствия, я испытал только с Кэнди.
Я думал, черты лица этой изящной нимфы с хитрыми голубыми глазами навсегда стерлись из моей памяти, но в самолете я почти сразу узнал ее.
Она изменилась, стала еще невероятней. Притягательней. И дело не только в ее естественной красоте, отличной от красоты повылазивших словно из инкубатора девиц и моделей.
Ее выходка, замечание, которое она отвесила мне – неподражаемы. Женственная, гордая, умная, очаровательная девушка, со стальным стержнем внутри. Она умеет давать отпор, осуждать одним взглядом, при этом не терять своей безгранично обволакивающей женской силы, которую транслирует мужчинам через туманные взгляды, медленную речь и плавные жесты.