Эндора
Шрифт:
— Я подозревал, что вы тогда смоетесь. Где Оборотень — там всегда какая-то заковыристая дрянь. Типа тебя.
Катя сделала вид, что не слышит. Рудин специально осыпал ее ядовитыми уколами — он явно чего-то добивался, но Катя никак не могла понять, чего именно. Может, просто хотел еще и еще раз причинять боль за тогдашний побег от трибунала.
Она и сама не осознала до конца, что произошло в следующее мгновение: буквально только что Рудин, нагло развалившись, сидел в ее кресле — и вот уже лежит в углу, не подавая признаков жизни. Бодро проскакав по кафелю, смартфон рассыпался горстью пластиковых брызг, и Катя испытала яростную радость по этому поводу. На сверкающей поверхности стенной панели она увидела свое размытое отражение — пылающую нестерпимо
Душа Кати дрожала натянутой струной. Золотые энергетические крючки, засаженные Рудиным ей под кожу, скрипели и вибрировали, пытаясь вырваться, выдрав куски плоти, и эта боль привела Катю в себя. Белое свечение погасло, и Катя рухнула на пол. По кафелю плеснуло красным — Катя с каким-то равнодушием поняла, что это ее кровь. Рудин неожиданно проявил невероятную прыть — он выполз из угла, морщась от боли, и приблизился к Кате. Его довольная улыбка настолько резко контрастировала со страдальческой гримасой, что Катя едва подавила дрожь.
Он был счастлив. Непередаваемо. Кажется, он готов был расцеловать Катю на радостях.
— Умница, — проговорил Рудин, расстегивая ее рубашку. — Моя ж ты умница, все отлично сделала. Максимальный прорыв способностей идет в моменты стресса, конечно… Ай, умница!
Катя обессиленно вздохнула и закрыла глаза. На груди пламенел отпечаток огромной шестипалой ладони, но она его не увидела.
Глава 8
Эльдар занял пост главы региона двадцать восьмого февраля — день выдался пасмурным, вьюжным, и ветер, швырявший пригоршни снега, несколько раз едва не выстегал ему глаза. Посвящение провели на крыше той самой многоэтажки, откуда совсем недавно Эльдар и Катя отправились в полет. Знаменский, приехавший из столицы в радость такого случая, собственноручно обрил Эльдара наголо и, когда светлые пряди волос с шипением и вонью обратились в пепел на дне маленькой жаровни, передал новому шефу велецких магов темный аметист на серебряной цепочке — знак власти и силы.
По большому счету, для Эльдара ничего не изменилось. Велецк был сонным городишкой, где и люди, и маги предпочитали находиться в каком-то душевном оцепенении — лишь бы их не трогали. Эльдар и не собирался наводить какие-то свои порядки. Он продолжил работать в «Picasso», и Коля, в первый раз увидев шефа в новом имидже, задумчиво прокомментировал:
— И Сизый полетел по лагерям…
Эльдар простил юному бармену эту вольность: видок у него действительно был протокольный, и уродливо торчащие уши, обычно скрытые за волосами, делали его похожим не на успешного предпринимателя, а на бывалого сидельца. Невольно представив, как Гамрян, которого побрили в те годы, когда он уже стал деканом и уважаемым гражданином Турьевска, ходил на лекции в таком интригующем виде, Эльдар не сдержал усмешки.
Он дал отставку Лизе сразу же, как только спустился с крыши. Эльдара весьма ощутимо покачивало, ритуал выпил практически все силы, и он понимал, что эта вязкая слабость — еще цветочки, дальше будет хуже, но у него уже не было ни времени, ни желания откладывать неминуемое. В выражениях простых и не поддающихся никакой цензуре он объяснил Лизе, что не желает иметь с ней ничего общего, она может отправляться куда угодно и тянуть профиты с кого угодно, но он повырывает ей руки и ноги, если она еще хоть раз появится в Велецке. Можно было полюбоваться ее истерикой и слезами, но Эльдар решил, что с него хватит и, едва не упав в сугроб — ноги не держали — добрался до ожидавшей его машины и поехал домой. Весь этот скандал с бывшей женой прекрасно вписывался в рамки их общего плана.
Несколько томительно долгих недель он провел дома, валяясь на кровати и литрами поглощая чай с разведенными в нем целебными порошками. От этих дней у Эльдара не осталось практически никаких воспоминаний, кроме таинственного
Потом наступила весна — ранняя, теплая, стремительная, она ворвалась в Велецк с передовыми отрядами подснежников, первоцветов и крокусов. Копейщики-нарциссы, пока зеленые, без бутонов, шли за ними следом. Эльдар рассматривал цветы, пробившиеся на газоне неподалеку от клуба, и думал о том, что весна принесет новые заботы и тревоги.
Так, собственно, и вышло. Последствия посвящения еще давали о себе знать — глядя в зеркало, Эльдар понимал, что сейчас почти ничем не отличается от мертвеца, с посеревшей кожей, запавшими глазами и едва отрастающим ершиком белых волос, а постоянная слабость заставляла предметно думать о ком-то вроде няньки рядом — но пропустить большой Совет в Москве было нельзя. Разговоры о таинственных и пугающих переменах шли давно и по всей стране: их невнятный, глухой отзвук то и дело долетал до Эльдара, заставляя брать себя в руки и придумывать собственный план действий. Конечно, Рудин изрядно запугал магическое сообщество и наворотил невесть чего вокруг, в принципе, не самой критической ситуации. Прорывы Параллели случались почти каждый год — уж кто-кто, а Эльдар прекрасно об этом знал и понимал, что опасность не настолько велика, как ее показывает Рудин. Временная утеря сил у магов, равно как и усиление низших элементалов и знахарей, тоже не были катастрофой, но Рудин додумался сгрести все мелкие неприятности в одну кучу и практически на пустом месте раздуть такую проблему, что большая часть магов от испуга почти утратила способность критически мыслить.
Уже в зале заседаний Эльдар узнал, что к делу приложил руку его давний знакомец Томаш, светило европейской магии — и тогда рассыпанная головоломка собралась в целую картинку. У Томаша появился очень крупный заказчик с огромными деньгами, заказчик-человек, которому пришла в голову блажь обрести магические способности. Просто так, с пуста места, никто не дал бы разрешения на исследование механизма формирования мага из человека, но теперь, когда в воздухе отчетливо запахло зрадой, как выражался Коля, маги были готовы на все.
Эльдар спорил так, что охрип. Гамрян несколько раз порывался усадить его в кресло, пробовал вывести из зала заседаний — Эльдар не сдавался. Тридцать пять эндор на всю Европу, с учетом того количества народу, которое туда пожаловало в прошлом году — статистическая погрешность, которой не стоит бояться, говорил Эльдар, и на него смотрели так, словно само количество эндор было страшнее любой атомной войны и конца света. Шестьдесят пять тысяч пропавших без вести? С чего вы решили-то, что они вернутся по воле воскресителей мертвых? Почему их исчезновение обязательно связано с магией, а не, грубо говоря, с обычным человеческим криминалом? Проституция, работорговля, продажа органов, тривиальная бытовуха — почему нет? В этот момент начинался переход на личности, и Эльдару нехитрым и доступным языком объясняли, кто он есть и как именно от своих родителей произошел. В итоге Эльдар устал спорить, сел у окна и хмуро открыл какую-то из соцсетей на смартфоне, к полному удовольствию Гамряна.
Кому-то в Европе, очень большому и важному, необходим четко работающий механизм обращения человека в мага. Напуганный неминуемой войной с неизвестным, но могущественным противником Совет проголосует почти единогласно, и Катю отдадут Рудину на опыты.
Катя… Эльдар украдкой смотрел на нее — он всем сердцем, до болезненной алчности желал хотя бы улыбнуться этой бледной серьезной девушке в строгом костюме не по росту: дескать, не дрейфь, где наша не пропадала — но в то же время понимал, что это на корню загубит тот замысел, который начал зарождаться у него в голове. Для всех дело должно было выглядеть так и только так: Эльдара не интересуют никакие эндоры Кати, у него своих хлопот полон рот. Когда заседание закончилось, Эльдар вышел из зала, даже не оглянувшись в сторону обмякшей в кресле девушки, возле которой хлопотал голем с платочком и нашатырем.