Эндана
Шрифт:
– Не надо, Муншал, ты нужен здесь, – раздался за их спинами спокойный голос его светлости Риккведа.
Леа заметила, как медорец тайком перевел дух.
– Покажи остальным людям, куда им нельзя ходить. И где они могут спокойно устроиться на ночлег, – распорядился дядя.
Дождавшись, пока останутся наедине, Леа спросила у Риккведа:
– Почему ты не хочешь, чтобы Муншал с нами пошел?
– Он слишком напуган, Леа. Это испытание не прошло для медорца бесследно. Но он воин, да еще к тому же обязан тебе жизнью, а азанагам – разумом. Так что Муншал ни за что не признается в своих страхах.
Леа кивнула, соглашаясь с дядей, и посмотрела ему за спину.
– Рикки, похоже, к нам идет весь наш отряд, включая твою… мою подругу. Объясни им, куда не стоит соваться раньше завтрашнего утра. Особенно это касается Гуалаты.
Рикквед усмехнулся, в его глазах зажегся озорной огонек, мужчина серьезно пообещал:
– Я объясню ей подробно… позже… и наедине.
Леа только неодобрительно покачала головой.
Кто бы за ним самим присмотрел! Нашел время любовь крутить. И о чем только люди думают?!
Не успела ее высочество избавиться от этой мысли, как буквально уткнулась носом в княжича Саху. Юноша загородил проход в башню, его лицо покрывала засохшая, потрескавшаяся мазь, которую Нэру категорически запретила смывать еще день.
Саха неловко протянул принцессе засохший цветок. Девушка, растерявшись от неожиданного подарка, приняла его и понюхала. Только зря она это сделала – сухоцвет оказался всего лишь красивой колючкой, и нос принцессы немного пострадал.
– Сговорились вы все, что ли?! – досадливо бросила Леа, отодвинула юношу в сторону и пошла расседлывать коня. Однако колючий цветок не выкинула, бережно пристроив его в щель на стене над местом для ночлега.
– Не остался бы наш правитель с носом! – шепнул на ухо Марку вездесущий Траес, наблюдавший за принцессой. Марк в ответ только пожал плечами, признавая за девушкой полное право разбираться с ухажерами самостоятельно.
Ночь не принесла долгожданного покоя. Люди, молча поужинав, улеглись спать. Костер разводить не стали. В темноте было слышно, как ворочается без сна с боку на бок то один, то другой воин – мысли о завтрашнем дне гнали сновидения прочь. И только под самое утро наконец воцарилась долгожданная тишина, прерываемая лишь шуршанием и писком ночных животных.
Но ближе к утру случилось удивительное: словно из воздуха возникла у изголовья спящей принцессы полупрозрачная крылатая женщина, постояла над ней в молчаливой задумчивости да и тронула пальцами торчащий из стенки маленький цветок, который попался на пути влюбленного княжича. Сухой венчик налился ярким золотым цветом, вспыхнув на мгновение маленькой звездочкой, а потом все снова стало как прежде.
Женщина наклонилась к Леа, ласково погладила девушку по волосам и исчезла. Как будто ее тут и не было. Если бы ее высочество проснулась в этот момент, то, несомненно, признала бы в гостье ту, что видела в детстве то ли во сне, то ли в горячечном бреду. Но крепок сон молодости, и девушка только повернулась на другой бок.
Проснувшись, Леа долго не могла взять в толк, чего от нее хочет жрица, пока та, удрученная непониманием, сама не прицепила к косе принцессы
– Зачем?! – возмутилась девушка, но Нэру оказалась тверже кремня.
– Так надо, – коротко сказала служительница Великой богини, пресекая дальнейшие пререкания.
Ее высочество, с отвращением посмотрев на нелепое украшение, намертво приклеившееся к волосам, уступила желанию жрицы – кто его знает, может Нэру успела поколдовать и колючка стала полезной. От этих жрецов чего угодно можно ждать.
«Один-единственный шаг может разделить жизнь на две половины. Один-единственный поступок может сделать тебя совсем другим человеком. И одно неверное движение может стоить тебе жизни. Но чем бы это ни грозило, ты все равно сделаешь этот шаг, совершишь этот поступок, потому что не можешь поступить иначе. Зато в твоих силах сделать это осторожнее».
Приблизительно так напутствовал в дорогу дочь король Энданы, и она, стоя ранним утром перед плавно колышущимся маревом, вспомнила эти слова. Теперь «занавес» сильно выделялся на фоне остывшей за ночь пустыни. Принцесса замерла в ожидании, пока жрица Нэру колдовала, творя над людьми заклинания. Чтобы – как она изволила выразиться – «жизнью меньше пахло». Все воины уже давно получили по связке амулетов, но, как любит говорить Арзила, – магии много не бывает.
Рядом с Леа стоял Марк. Северянину, как и самой Леа, от колдовства не было никакого толку, так что жрица не стала тратить на них силы.
Наконец ритуалы закончились, Нэру задумчиво осмотрела воинов, проверяя результат своих трудов, и кивнула Риккведу.
– Я пойду первой, – тут же среагировала Леа.
– Первым пойдет Марк, – отрезал его светлость, разом преобразившись в сурового воина.
Северянин одобрительно посмотрел на дядю упрямой подруги и шагнул вперед, исчезнув за прозрачной преградой. Леа тут же нырнула следом, а за ними двинулись остальные воины, пропадая по одному, стоило только преступить через незримую черту.
Медорец Муншал, проводив взглядом последнего человека, побрел к лошадям – умные животные отказались даже близко подходить к площадке. Они били копытами, вставали на дыбы, храпели, и даже магия жрицы не справилась с ужасом, охватившим животных. Безусловно, кони оказались намного сообразительнее хозяев, раз не пошли в гибельное место. Муншалу же требовалось побыстрее перегнать лошадей в оазис, чтобы уже там спокойно ждать возвращения ушедших во тьму.
Да смилостивится над ними светлоокий Гши, покровитель витязей синшу, борцов с демонами!
Глава 25
Шагнув за невидимую черту, Леа непроизвольно задержала дыхание и теперь, сделав первый вдох, почувствовала, как впиваются в легкие иглы стылого воздуха.
Пропали красные камни пустыни. Вокруг, насколько хватало взгляда, расстилалась холмистая равнина, поросшая разлапистым кустарником. Его жухлые листья полоскались на ветру узкими лентами, словно позабытые, вылинявшие стяги. Землю проклятого королевства покрывала жесткая, словно проволока, трава, на которой не оставалось следов. И хотя лето было в полном разгаре, на этой стороне ощущалось дыхание осени: тучи полностью закрывали низкое небо, лишая лучей неласкового солнца чахлые растения.