Энчантра
Шрифт:
Улыбка мужчины стала жёстче. Кольцо на пальце стало ещё горячее.
— Ты ведь хочешь стать Избранной? — прорычал он.
Женевьева фыркнула:
— Зачем? Чтобы впечатлить горстку извращённых ублюдков, которым нечем заняться, кроме как смотреть, как семья рвёт себя на части?
— Она с характером, — хмыкнул кто-то с оленьими рогами, прикреплёнными к маске.
— Я думала, Роуингтон предпочитает женщин потише, — прошептала другая фигура.
Женевьева едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ещё как предпочитает.
—
По кругу прокатился звон тостов.
— Ну и скрашивайте, — бросила она, пытаясь обойти его. — Наслаждайтесь своей бессмысленной вечной жизнью.
Но он сделал шаг в сторону, перекрывая ей путь. Кольцо стало обжигающим.
Прежде чем Женевьева успела что-либо сказать, он резко толкнул её к стене. Плечи и поясница глухо ударились о камень, и она на мгновение замерла, глотая воздух, пытаясь вернуть себе равновесие.
— Осторожнее, Седрик, — предупредил павлин. — Если испортишь игру, Нокс тебя прикончит.
— Да не собираюсь я её калечить, — ухмыльнулся Седрик. — Просто хочу посмотреть, есть ли в ней хоть капля сопротивления. Чую, от неё толку не будет.
Бесполезная. Вот оно, снова. То слово. Женевьеве потребовалось всё самообладание, чтобы не вцепиться ему в лицо.
Вместо этого она просто отвернулась и пошла прочь, не позволяя им насладиться её гневом. Пусть получают своё зрелище уже на Охоте.
— Эй, я с тобой ещё не закончил! — позвал Седрик, догоняя. — Может, мы не с того начали. У меня есть предложение. Я хотел убедиться, что ты не пустая трата времени.
— Неинтересно, — бросила она, даже не обернувшись.
— Хочешь узнать хотя бы, о чём речь? — настаивал он. — Я могу сделать нас обоих богатыми. Хотя я и так богат. Значит — ещё богаче, полагаю.
— Если ты не отстанешь, я закричу, — пообещала она весело.
— Да остановись ты на секунду, чёрт побери—!
— Роуин! — крикнула она. — Тут какой-то тип ко мне приста—
Мужчина хлопнул рукой ей по рту.
Она широко раскрыла челюсть и вонзила зубы в нежную плоть между его большим и указательным пальцем.
— Ах ты, маленькая сука! — взвыл Седрик, пытаясь отдёрнуть руку, но Женевьева только сильнее вцепилась.
Когда он, наконец, оторвал её от себя, она резко обернулась и щёлкнула зубами в его сторону:
— Ещё раз подойдёшь — откушу до кости. Клянусь.
И, не дожидаясь ответа, ушла прочь.
С каждым шагом кольцо на её пальце становилось всё холоднее.
***
К моменту, когда Женевьева добралась до кабинета Баррингтона, до начала маскарада оставалось меньше часа.
Полутёмная комната, освещённая лишь тёплым мерцанием свечей, была на удивление прохладной — по спине тут
Кожа покрылась мурашками от магии, медленно сочащейся откуда-то с задней части кабинета. Оглядев книжные полки за массивным столом, Женевьева наконец увидела источник этого тревожного присутствия — портал. Огромный, непроглядный, он дрожал, словно вертикальная гладь чёрной воды. Взгляд Женевьевы приковал этот затаённый, чуждый омут, и она настолько увлеклась, настолько оцепенела перед его бездной, что не заметила Баррингтона, пока тот не откашлялся.
— Женевьева, — тихо позвал он, стоя у книжных полок. — Иди. Присядь.
Она подошла и устроилась на подлокотнике кожаного кресла перед столом, стараясь не слишком мять платье, которое красиво ниспадало с бедра вниз.
— Ты выглядишь восхитительно, — сказал он, но в голосе звучала безошибочная печаль. — У тебя глаза Тесси. Ну, те, что были у неё, когда я впервые её увидел.
Потому что, как только Некромантка завершала ритуал, чтобы унаследовать магию, тёплая лазурь, с которой рождались женщины их рода, превращалась в ледяной голубой. Цвет Гримм.
Будучи младшей сестрой Офелии, Женевьева никогда не задумывалась, коснётся ли её этот оттенок. Цвет Гримм не шёл к её коже, к её волосам — так, как шёл к Офи.
— И упрямства у тебя столько же, — добавил Баррингтон, возвращая её из мыслей.
— Офелия назвала бы это упрямством, — буркнула Женевьева.
Он попытался улыбнуться, но даже этот жест дался ему с трудом.
Молчание.
— Что случилось? — наконец выдохнул он.
У неё самой на языке вертелось множество вопросов, но его был справедлив. С этого и стоило начать.
— Мой отец, — сказала она. — Всё из-за него. Мы узнали, что он снова вошёл в Фантазму. Там есть уровень… Обман. Если проиграешь — убиваешь того, кого любишь больше всего. И он…
Пальцы Баррингтона стиснули подлокотники кресла до белых костяшек. Ярость, исходившая от него, была почти ощутима.
— Он ещё жив? Гэбриел? — прорычал он.
— Мы с Офелией не знаем. И, если честно, уже не хотим знать.
— Я найду его, — сквозь зубы прошипел Баррингтон. — Я всегда знал, что эта мразь станет её погибелью. Она вообще не должна была входить в Фантазму. Именно поэтому мы…
Он резко осёкся, сжал губы.
— Расскажите, — прошептала Женевьева. — Всё. Я хочу знать. Мне нужно знать, что с ней произошло. Что сделало её такой. Почему она так и…
Не полюбила меня?
Нет. Это неправильно. Тесси Гримм наверняка любила обеих своих дочерей. По-своему.
Может быть, дело в том, что кем бы я ни стала, кем бы ни была — она бы всё равно не чувствовала ко мне того, что чувствовала к Офелии? — да, вот это уже ближе к истине.