Эмма. Девочка-робот

Глава 1. Больше не друзья

– Мы больше не друзья.

Эмма кидала в рюкзачок все подряд. Крохотного мишку, которого дарила Антону на Новый год. Брелок с футбольным мячом. Тоже ее подарок. Когда в рюкзачок отправилась подушка в форме сердца, Антон промолчал. Вообще-то подушку ему подарила мама.

Но да что уж. Все равно подушка была дурацкая: продавец клялся, что она запрограммирована на добрые цветные и – что было для Антона очень важно – разные сны. Но снилось Антону на этой подушке романтической формы все время одно и то же. Будто он уже мужчина преклонных лет,

ну лет сорока точно, и работает на очень важной работе. Ходит по огромному офису и на всех покрикивает. Жуть.

– Эмма…

Голос Антона звучал жалко, и он сам это понимал. Словно милостыню собрался просить. Добавив в голос твердости, как это делали крутые парни в старинных фильмах, веке так в двадцать первом, Антон сказал:

– Эмма, я попрошу тебя объясниться!

– Ты что, классики перечитал? Попрошу тебя объясниться… Я получила твое письмо. Ты там все изложил предельно понятно.

– Какое письмо? – Антон припоминал, что последний раз писал Эмме с неделю назад. Чтобы попросить списать домашку по квазиязыку. – Слушай, я больше не буду просить списывать, раз тебя это так обижает.

– Хватит!

Эмма казалась спокойной. Она вообще отлично умела держать себя в руках. Только эти самые руки предательски дрожали, с головой выдавая волнение своей хозяйки, когда она утрамбовывала кособокого плюшевого поросенка поверх всех остальных вещей.

Когда Эмма застегивала рюкзак, замок сломался. Наружу выглядывал грязно-розовый и какой-то жалкий пятачок. Это они в тире были года два назад, и Эмма выиграла этого поросенка нелепого и Антону подарила.

Видимо, сломанный замок окончательно Эмму добил. Она крикнула Антону на прощание, что он дурак и выскочила за дверь.

Пока Антон раздумывал не помчаться ли вслед за своей лучшей подругой, дверь приоткрылась. Антон было обрадовался, решив, что Эмма вернулась, но возникшая на пороге низенькая и весьма упитанная фигура с высокой худой Эммой не имела ничего общего. Это был Борька. Тоже лучший друг Антона, между прочим, почти как Эмма. А теперь, похоже, этот друг остался единственным.

– Твоя Эмма меня чуть с ног не сбила. И даже не извинилась. И не поздоровалась, – пожаловался Борька.

Борька, сверхъестественным образом улавливая настроение окружающих, заглядывал Антону в глаза, сильно задирая голову. Со стороны он выглядел словно малыш, который выпрашивает у строгого отца игрушку. Сходство тем более было комичным потому, что Борька едва доставал Антону до плеча, но Антону было не до смеха.

– Мы поссорились, – объяснил Антон. – Правда, я так и не понял, почему.

– Странно. Вроде твою подругу не назвать особо вспыльчивой.

Борька слегка ревновал Антона к Эмме. Ну ладно. Не слегка. Ну а чего он – Антон то есть – проводил с этой зазнайкой Эммой куда больше времени, чем с ним, Борькой, своим старинным и проверенным другом?

Правда, плохо об Эмме Борька никогда не говорил. Только думал. Но сейчас было понятно, что нужно не радоваться, а поддержать друга.

– Помиритесь еще, – бодро сказал Борька, уставившись на диванчик позади Антона.

– Конечно. Ты и сам в это не веришь. Вон даже в глаза не смотришь.

Думаешь, все, Эмма больше не вернется?

– Нууу… Ты же помнишь, что моя прапра и еще сколько-то там пра бабушка была экстрасенсихой?

– Впервые слышу, – буркнул Антон. – Ну и что там твоя праэкстрасенсиха?

– Будущее предсказывала и все такое… Вот предскажет, что скоро нам экономить придется – и хоп, через месяц финансовый кризис! Или говорит, что и года не пройдет, как соседи разведутся – так все и случается!

Борька раскраснелся от гордости за давно покойную, но талантливую прабабку.

– Так она поди просто наблюдательной была, – резонно заметил Антон. – Вот и угадывала.

– Может и так, – легко согласился Борька. – Но я-то весь в нее! И что я думаю: не помиритесь вы с Эммой. Просто выкинь ее из головы.

– Как будто это так просто! Да и вообще…

Антон густо покраснел.

– Влюбился? Вижу, что влюбился! Я ж тебе говорил, что я потомственный экстрасенс!

– Ага. Весь в бабку. Ладно, Борька, забудь. Чем ты мне поможешь в самом-то деле? Это я так. От расстройства разболтался.

– Вообще-то есть вариант. Надежный. Хочешь, скажу какой?

– Не очень.

– Да ладно тебе. Слушай, а пойдем в кафе? Мне подкрепиться нужно, чтобы лучше соображать.

– Пойдем. Все равно делать нечего.

Антон на ходу накинул куртку. Кажется, на улице похолодало. На уроках краеведения учитель говорил, что раньше в их краях май был очень тёплым месяцем. Антон, конечно, не сомневался в словах краеведа – потому что ну какой смысл ему был врать? Но представить себе солнечный май не мог. В его 2222 году в последний месяц весны лили бесконечные дожди, а к вечеру температура падала до 10 градусов по Цельсию.

Борька скакал по лужам, словно ему было не шестнадцать, а лет десять. Антон ему даже немного завидовал. Потому что он в те же шестнадцать не дурачился никогда. Даже если очень хотелось. Потому что Эмма. Нужно было ей соответствовать. Она вела себя совсем как взрослая. Антон даже спрашивал у учительницы биологии, не взрослеют ли люди женского пола раньше, чем люди пола мужского.

Биологичка тогда поморщилась и сказала, что лет сто назад так и думали. Но сейчас придерживаться подобного мнения – это полная дремучесть.

– Это всё равно, Антон, что сказать будто ты умнее других людей, раз уж ты голубоглазый блондин. Глупо и нелепо. Все люди равны. Понятно?

Голосом биологички можно было бы охлаждать полыхающие вулканы. Чтобы не усугублять ситуацию, Антон не стал спорить. Сказал, что он ни за что и никогда не будет считать людей разными. Даже и не подумает об этом. Честное слово.

Но все равно остался при своих подозрениях. Эмма была такая… Такая! Она делала красивые прически, носила красивые платья и красивую обувь, названия которой Антон не знал. Эмма даже пользовалась косметикой. Антон считал, что это ни к чему, что Эмма и так красавица. С огромными карими глазами, длинными темными волосами и слегка вздернутым носом. Но вообще-то все эти украшательства очень Эмме шли. Она выглядела как модель с обложек журналов из двадцатого века.