Эмилер
Шрифт:
Лея пораженно приподняла брови и с непониманием посмотрела на Райна.
– Ты не знаешь, как там мои племянники?
– Так это твои племянники у нее? – Лея расслабилась, а вспомнив забавных малышей, улыбнулась. – Ой, а я так и не успела расспросить, откуда у нее дети.
– Я тоже мало что знаю, – пожал плечами лэр. – Что-то у них там случилось, чудо, что все остались живы…
Лея кивнула. Внутри как-то защемило. Детки… О своих она и мечтать боялась.
– С ними все очень хорошо, Атем с ними возится едва ли не больше, чем со своими… Да и сыновья ей помогают.
– Хорошо, успокою Дирка, а то он
– Я не знаю, что произошло, но я рада, что все живы, – мягко заметила Лея.
– Да, я тоже рад. А где твое родное дерево?
– Потом покажу, – улыбнулась Лея. – Как вино?
– Крепкое и странное, – честно ответил Райн, отодвигая кружку.
– Да, я его тоже не люблю, – усмехнулась Лея. – Тогда погоди немного, я приготовлю ужин и достану мое любимое вино, ягодное… Думаю, его ты оценишь!
Райн кивнул. Но потом, немного подумав, сказал, понимая, что Лея в любой момент может пойти на попятный:
– Я боюсь все испортить, но и молчать не могу! Не в моем характере ходить вокруг да около, если я для себя все уже решил. Да и ловко говорить, как ты поняла, я не особо умею…
Лея, которая уже собралась пойти на кухню, опустилась на скамью, с мучительной тоской в душе ожидая его слова.
Да, если бы от нее зависело их будущее, она бы давно согласилась с ним, а, может, и сама что сказала. Тем более после магии жизни, когда она себя к нему привязала. Но как им жить вместе? Где? Вновь уйти в горы?! А как же брак? Его ведь не допустят ни те ни другие… Тайком и дальше встречаться, чтобы поговорить? Нет, она так не хотела.
Лея, печально взглянув в глаза напряженного лэра, спросила совсем о другом:
– А тебя никто не будет разыскивать в племени?
– Выгоняешь? – резко спросил Райн, мгновенно превратившись в туго сжатую пружину.
– Нет, что ты, мы с тобой еще не попробовали самого вкусного вина! – улыбнулась Лея и вновь встала. – Думала предложить тебе побыть у меня до завтрашнего вечера, но если нельзя, провожу утром…
– Нет, искать не будут, – мягко сказал Райн.
– Хорошо, а то если пойдешь утром, то ничего попробовать не успеем, уже давно за полночь перевалило.
– Так, а что у нас на ужин? – весело прищурившись, спросил Райн.
– Ну… Сейчас посмотрю…
– Пошли вместе… не хочу расставаться.
– Ну вот… а заявлял, что говорить не умеешь. Не только умеешь, но и просто манипулируешь бедными слушательницами!
– Да? Зря призналась, сейчас как начну пользоваться своими чарами! – потирая руки, предупредил Райн.
– Ну-ка продемонстрируй! – Лея затаила дыхание, уставившись на Лэра.
– Да? С удовольствием!
Райн мгновенно перепрыгнул через стол, не задев ни кувшина, ни посуды, и впился в ее губы поцелуем. Нет, она не этого ожидала. Ох и прыткий лэр ей достался! Она была впечатлена. Отбившись от него, Лея расхохоталась:
– Засчитано! Признаю, зря сказала!
– Нет, это нечестно, я не показал все свои возможности! – говорил Райн, пытаясь вновь заключить ее в объятия.
– Мы так без ужина останемся! – кокетливо заметила Лея.
– Так все дело в ужине? Да? А я-то подумал, что ты просто в этом деле трусливый новичок, опасающийся неудачи.
– В чем? В чем?
– В показе чар, конечно!
– Я?!
– Ну да!
– Никогда!
Она
Лея, довольная произведенным эффектом, перевела дыхание:
– Ага! Попался! Ну и как? Есть у меня чары или нет?
– Я так и не понял. Может, повторишь?
– Нет, я иду готовить ужин и заодно для тебя постель! – Лея чувствовала, что давно находится под действием его мягкого голоса.
– Как тяжело с женщиной-командиром! – Райн страдальчески сморщился.
При виде его лица Лея «тяжело» вздохнула:
– И не говори! Ох, эти женщины… ну ты понимаешь… – И рассмеялась.
Решили ничего сложного не готовить. Насадили тушку марока, вытащенного из запасника, на вертел, нашпиговали ее ароматными травками, подхватили кувшин с вином и устроились возле очага на памятной части шкуры. Пока их ужин обжаривался до золотистой корочки, они сидели и болтали обо всем на свете. Вскоре по комнате поплыл чарующий запах еды, вокруг разлилось уютное тепло от потрескивающего очага, а они ничего не замечали, видя перед собой только друг друга.
Влер зашел к Дирку в дом. Его беспокоило состояние сына. Понятно – жена погибла. Старейшина и сам тяжело переживал подобные потери, наносившие его душе незаживающие раны. А теперь еще и маленькая хохотушка Бринни… Проклятая война! Покачав головой, он чуть не застонал от бессилия что-то исправить.
Он оставил Дирка в скверном состоянии и весь день после рвался навестить сына, но кто-то словно специально постоянно отвлекал его. Сначала его позвал Тутан, чтобы вместе сформировать постоянный отряд для заготовки дров и приставить к нему охрану, которую собрался возглавить сам старейшина. Потом в его доме появился Зирн, задумав посоветоваться насчет новых эмиримских кустов-убийц и желая выяснить, что знает об этом Влер.
Когда он наконец освободился, сына дома не оказалось.
– Лишь бы без глупостей! – разволновался отец, нервно скомкав меховой отворот куртки. Он отлично знал горячий характер Дирка. Влер сердцем чуял, что, не дождавшись ответа Райна, сын может кинуться за детьми через Заслон и там погибнуть.
Он зашел к Райну, но и того дома тоже не было. От бойцов он узнал, что его уже два дня никто не видел. Пропали оба сына! Влер, пошатываясь от страха, придавившего его неимоверной тяжестью, пошел к себе. Вдруг Райна сладкими речами и лживыми очами заманили к врагу и там убили? Или пытают прямо сейчас?! А Дирк кинулся за детьми и сгинул в земле Заслона! Влер взял себя в руки, решив сейчас же идти спасать сыновей или пропасть навсегда. Что за жизнь без них?!
Твердой поступью он вошел в свой остывший дом. Вооружился до зубов и отправился охотиться. На врагов.
Вечерело, намечалась небольшая метель, привычная в это время. Запасы дров и мяса позволяли племени не волноваться о капризах времени Льда. Поселок безмятежно наслаждался непонятным затишьем, какое бывает перед новым витком войны и смертей.
Влер не мог никого предупредить, что идет к Заслону, иначе пришлось бы пояснять своим, что у сыновей отношения с врагами. Он понимал Райна. Если его сердце принадлежит той эмирими, он не сможет пойти против них.