Эмилер
Шрифт:
В таком убежище будет холодновато, но лучшего нет.
Погода неуклонно портилась, ветер гнал тучи. Что-то будет!
Лэр набрал крупных камней и стал выкладывать из них башенки, которые торчали из-под снега, указывая путь. Райну не хотелось плутать, возвращаясь сюда с эмирими. Но надо было торопиться, скоро стемнеет и, судя по тишине замерших гор, вот-вот разразится настоящий буран.
Райн почти подошел к месту их ночевки, когда начался снегопад. Это серьезно осложняло дело.
На месте, где он оставил девушку, валялись клочья синей шерсти и все было щедро залито кровью. Хищники?
Начинался тот самый буран – страх Эмилера. Молочно-серый сумрак кругом, грохот ломающихся, стиснутых льдом камней и тоскливый, берущий за душу вой ветра. Все следы с немыслимой скоростью скрывал снег. Райна охватило отчаяние, судорога сжала горло, и из груди против воли вырвались мучительные стоны. Он так торопился… и остался один.
Райн заставил себя успокоиться и представил себе, что он сам сделал бы в случае нападения синих хищников. Приблизившись к скале, лэр прошел вдоль нее, разворачивая сугробы. Ему в этом сильно помогал ветер, тотчас же уносивший завалы куда-то в глубь ущелья.
Случайно наткнувшись ногой на уснувшую в снегу эмирими, он так обрадовался, что, выхватив ее из-под сугроба, чуть не расцеловал. Девушка не проснулась, лишь вздрогнула от холодного ветра, ударившего в лицо.
Подобрав торчащий из снега клинок, Райн одной рукой зацепил его за пояс и, перекинув девушку через плечо, поспешил назад. Пока совсем не стемнело, у них есть шанс добраться до убежища. Что он будет делать там без огня и тепла, Райн еще не решил.
Путь в пещеру оказался невероятно трудным.
Каждый шаг давался лэру с напряжением. Он вяз в мокром снегу, преодолевая вьюжную стену, задыхался от холодных объятий метели, с каким-то отчаянным удовольствием воющей песни льда в горах, соскальзывал с камней, рискуя сломать ноги или уронить свою ношу.
Каменные башенки сильно помогали ему, но скоро их не стало видно из-под снега, несмотря на бойкие усилия ветра смести все, что возможно. К тому же стремительно темнело. Лэр знал, что до пещеры осталось совсем немного, но это «немного» преодолевалось так тяжело! Он забыл, день сейчас или ночь, не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он нашел девушку, он только чувствовал, что вымотан, голоден и что последние силы оставляют его.
Стало совсем темно. Оглушительный свист ветра походил на звериный вой. Лэр с эмирими на плече продвигался вперед как в тумане; все было смутным, неясным, едва различимым в снежном вихре. От усталости и холода то и дело подкашивались ноги, слабела воля к сопротивлению. На Райна наваливалось смертельное изнеможение, против которого почти невозможно бороться. Однако когда крутой подъем кончился, идти стало чуть легче.
Обмороженное лицо и руки – это так мало в общем кругу страданий. Лэр боялся, что эмирими окончательно замерзнет, поэтому упрямо шагал к укрытию.
С каждым шагом в нем нарастало отчаяние. Пещера должна быть здесь, но за пеленой снега он ничего не видел!
Им помогла удача. Райн наступил
В пещере было так же холодно, как и снаружи, а на входе наметены горы снега. Но все равно здесь было намного лучше!
Устроив девушку в самом дальнем углу, он тотчас растянулся на камнях, влажных от тонкого слоя снега, и немного отдышался, потом собрался с силами и сел. Теперь первым делом нужно разбудить ее. Это было тяжело. Ее не пробудило ни падение, ни ледяные вихри, забивающие рот и мешающие дыханию. Пришлось несколько раз сильно ударить ее по щекам. Когда, дрожа всем телом, эмирими пришла в себя, первое, что она сказала, было:
– За-ч-чем?
Зачем спас?! Райн пожал плечами, вздохнул и мягко ответил:
– Жить дальше!
– Мучиться… – едва слышно прошептала она, устало закрывая глаза.
Оставив свою спутницу, Райн стал собирать камни, задумав ими хоть немного прикрыть вход. Но затея не удалась. Камней, подходивших для этой цели, почти не было. Если бы у него было время, он бы сделал преграду для ветра из ледяных кубиков или набрал камней снаружи, но теперь, в буран, что ему оставалось делать?!
Вернувшись к девушке, он обессиленно опустился рядом. Все против них, как всегда на Эмилере.
Лэр, как и прошлой ночью, взял эмирими на руки. Она была как ледышка. Повернув безвольное тело, он прижал ее к себе, мечтая согреть ее и согреться самому. Расстегнув свою куртку из марочьего меха, он сунул под нее руки девушки, затем прижал ее к себе, бессмысленно уставившись на выход из пещеры.
Лея очнулась от тепла. Магии не было, совсем. Помочь им обоим или хотя бы себе девушка не могла, но могла немного согреть его, так же, как он согрел ее. Вынув руки из теплого, как печка, укрытия на его груди, Лея расстегнула меховой верх своего комбинезона, мягко взяла руки удивившегося лэра в свои и засунула к себе – греться.
Лэр не сопротивлялся, он внезапно замер, опасаясь пошевелиться. Лея полезла в карман и вынула меховые чехлы для бесшумного хода, прихваченные для операции против благородного лэра и снятые перед боем, чтобы быстрее двигаться по гладким скалам. Один из чехлов она протянула ему, второй надела на свою раненую ногу, которая совсем заледенела и почти потеряла чувствительность. Такое незначительное усилие забрало все силы, и она упала на руки Райну. Он, придерживая ее, нагнулся, собираясь надеть второй чехол на другую ее ногу, но она, не открывая глаз, сказала:
– Нет! Это тебе. Согрей себе ноги по очереди!
Райн усмехнулся – эмирими заботится о лэре! Кто бы мог подумать?
Внезапно снаружи раздался дикий рев. Это в буран? Райн довольно грубо оттолкнул эмирими и кинулся к входу, отстегивая клинок.
Лея очнулась и, застегивая комбинезон по горло, по привычке резко приказала:
– Стоять!
Райн посмотрел на нее с нескрываемой угрозой, его взбесил ее тон. Лея, понимая, что он не ее ученик, спокойно добавила:
– Не выходи, наведешь зверей на нас. Пока хищники заняты друг другом…