Эмфирио
Шрифт:
Эльфред Кобол собрался было что-то заметить, но вместо этого издал неопределенный звук — то ли хмыкнул, то ли прочистил горло — после чего деловито осведомился: «Еще один вопрос. Почему Гил не принимает участие в добровольных храмовых упражнениях?»
Амианте положил стамеску на верстак и скорчил глуповатую гримасу, всем своим видом изображая недоумение: «По этому поводу ничего не могу сказать. Я его не спрашивал».
«Вы учите его выкрутасам дома?»
«Э... нет. Я и сам, надо заметить, прыгун неважнецкий».
«Гм. Вам следовало бы поощрять в нем интерес к общепринятым обрядам, независимо от личных предпочтений».
Амианте
Любопытствуя, Эльфред подошел поближе: «Роскошный щит! Что это за дерево? Кодилья? Болигам? Или что-нибудь из твердолиственных пород — с Южного континента?»
«Арзак из горных лесов за Пергой».
«Арзак! Никогда бы не подумал, что из арзака можно кроить щиты таких размеров! У него и ствол-то, как правило, не шире метра».
«Я тщательно выбираю деревья, — терпеливо пояснил Амианте. — Лесничие пилят хлысты на двухметровые бревна. Я арендую чан на красильной фабрике. Бревна вымачивают в растворе в течение двух лет. Я обдираю кору, после чего делаю двухдюймовый продольный разрез по всей длине — глубиной слоев тридцать. Наружная часть пропитанного ствола, два дюйма толщиной, отделяется от внутренней по окружности — разворачивается изогнутый щит двухметровой высоты, шириной два-три метра. Щит распрямляется под прессом. Потом, после сушки, я выравниваю поверхности с обеих сторон».
«Хм. Вы сами отделяете наружные слои от внутренних?»
«Да».
«И плотницкая гильдия не возражает?»
Амианте пожал плечами: «Они не умеют это делать — или не желают. У меня нет выбора. Даже если бы я хотел, чтобы у меня был выбор». Последнюю фразу он пробормотал себе под нос.
«Если бы каждый из нас делал, что хотел, мы жили бы в дикости, как вирваны», — строго заметил Эльфред Кобол.
«Возможно». Амианте продолжал строгать душистый арзак. Эльфред Кобол подобрал завиток стружки, понюхал его: «Чем это пахнет? Деревом или химикатами?»
«И тем, и другим. У свежего арзака едковатый аромат, отдает перцем».
Агент Собеса вздохнул: «Хорошо было бы поставить в спальне такую ширму... Но моего пособия едва хватает на жизнь. У вас, случайно, нет бракованных панелей, с которыми не жалко было бы расстаться?»
Амианте устремил в пространство ничего не выражающий взгляд: «Поговорите с владетелями Буамарка. Они забирают все ширмы. Бракованные сжигают, панели второго разряда пылятся под замком на складах. Ширмы высшего и первого разрядов экспортируют. По крайней мере, я так думаю — меня никто не спрашивает. Если бы я сам рекламировал свой товар, у нас было бы гораздо больше талонов».
«Необходимо поддерживать репутацию! — назидательно произнес Эльфред Кобол. — На далеких планетах клеймо «сделано в Амброе» равнозначно сертификату ручной работы непревзойденного качества».
«Приятно знать, что моя работа вызывает восхищение ценителей, — кивнул Амианте. — Тем более удивительно, что за нее платят сущие гроши».
«Чего вы хотите? Чтобы рынок был завален низкопробными имитациями?»
«А
Эльфред Кобол неодобрительно покачал головой: «Коммерция — не такое простое дело». Понаблюдав за работой Амианте еще пару минут, агент Собеса прикоснулся пальцем к металлической линейке: «Лучше не показывайте делегату гильдии, что пользуетесь направляющим устройством. Он устроит вам разнос в районном комитете — за дублирование».
Подняв голову, Амианте обернулся к агенту с некоторым удивлением: «Никаким дублированием я не занимаюсь».
«Линейка, служащая упором большому пальцу, позволяет многократно вынимать материал с одной и той же глубины, продвигаясь в том или ином направлении — то есть дублировать операцию обработки».
«Вот еще! — проворчал Амианте. — Нашли к чему придраться! Просто чепуха какая-то».
«Дружеское предупреждение, не более того», — обронил Эльфред Кобол. Агент покосился на Гила: «Твой отец — искусный мастер, парнишка, но какой-то он у тебя... рассеянный, что ли, не от мира сего. А тебе я посоветовал бы взяться за ум. Сколько можно слоняться без дела, шататься по городу день и ночь напролет? Займись ремеслом. Учись резать по дереву — или чему-нибудь другому. Если хочешь, совет гильдий подыщет тебе место в каком-нибудь цеху, где не хватает подмастерьев. По-моему, однако, тебе лучше всего было бы пойти по стопам отца. Амианте тебя многому научит». Эльфред Кобол бросил мимолетный взгляд на металлическую линейку, но тут же снова обратился к Гилу: «И еще одно: тебе уже пора посещать Храм. Там тебе объяснят основные догмы, научат простейшим прыжкам — все это не так уж сложно. А безделье до добра не доведет — того и гляди, кончишь свои дни бродягой или нелегалом!»
Эльфред попрощался с Амианте коротким кивком и вышел из мастерской.
Гил подошел к двери, чуть приоткрыл ее и подождал до тех пор, пока Эльфред не оказался на другой стороне Ондл-сквера, после чего тихонько притворил дверь — тоже резную панель отцовской работы из потемневшего арзака, украшенную выпуклыми бобышками толстого янтарного стекла — и медленно приблизился к верстаку: «Теперь меня заставят ходить в Храм?»
Амианте крякнул: «К словам Эльфреда не следует относиться слишком серьезно. Он много чего говорит — такая уж у него должность. Своих детей он, положим, водит учиться выкрутасам, но сам религиозным рвением не отличается и прыгает не больше моего».
«А почему всех служащих Собеса зовут Коболами?»
Амианте пододвинул табурет к столу, налил чашку крепкого черного чая и принялся задумчиво его прихлебывать: «Давным-давно, когда столицей Фортинона был приморский город Тадеус, начальником службы социального обеспечения был человек по прозвищу Кобол. Он назначил на все высшие должности своих братьев и племянников, а они тоже отдавали предпочтение родственникам, так что через некоторое время в Собесе работали одни Коболы. Так и повелось. Теперь даже те агенты Собеса, что не родились Коболами — а таких, конечно, меньшинство — меняют фамилии. Просто-напросто такова традиция. В Амброе много давних обычаев. Одни полезны, другие — нет. Например, каждые пять лет выбирают мэра Амброя, причем мэр не выполняет никаких функций. Вообще ничего не делает, только пособие получает. Тем не менее, такова традиция».