Чтение онлайн

— Небеса забирают лучших!!! А ведь он мог ещё ездить по чистым дорожкам… Бегать по тропинкам Барвихи… Сигналить новомодным спорткарам… Он был так молод!!! ОСОКИН!!! КАК ТЫ МОГ?!?!?! КАК?!?! Не уберёг моего мальчика…

— Герман… П… П… Павлович… — Гошана пробила мелкая дрожь. Он полностью побледнел и теперь испуганно смотрел, куда-то за Ветрякова.

— Он сзади меня, да? — тихо спросил Герман Павлович.

— Да. Я сзади вас. — радостно улыбнувшись, ответил Осокин, словно демон, появившийся из мрака улицы: — Так уж вышло, что мы попали в ураган и на машину упала мельница… Да.

Мельница. Поэтому, по договору мы пришли за вторым временным автомобилем.

— Мельница? Экая оказия… — улыбаясь сквозь слёзы, ответил Ветряков: — Что ж… Тогда, я предлагаю вам новенький «Ламборгини»…

— НАШЁЛ!!! — раздалось со стороны салона. Мощный рёв огромного V12 пронзил улицу. А затем, на парковку плавно выкатил «Кабан». За рулём сидел всё тот же проклятый фамильяр в дурацком цилиндре фокусника и улыбался во все тридцать два зуба: — Фёдор! Ты погляди! А? Ну, прям канцлер!

— Круто. Мне нравится! — кивнул Осокин, а затем вновь обратился к Ветрякову: — Спасибо огромное за качественный сервис. У вас всегда такие классные автомобили на замену!

— Всегда рады видеть вас, Ваша Светлость… — по щекам Германа Павловича струились слёзы: — Постарайтесь не ездить… Возле мельниц… Ваша машина прибудет через четырнадцать дней. И я ОБЯЗАТЕЛЬНО вам сообщу…

— Не торопитесь! «Кабанчик» нам по кайфу! — радостно сообщил чёртов фамильяр и принялся газовать, разрывая перепонки в ушах всех присутствующих: — Кла-а-а-а-ас! Я доволен.

— Я тоже. — усмехнулся Осокин и сел в машину.

С грохотом двигателя и визгом покрышек, «Кабан» умчался к своей неминуемой гибели, оставив Ветрякова рыдать у разбитого «Бумера».

Глава 1

Самосуд над звонарями-мошенников, тихое убийство криминального авторитета в лесу, восстановление справедливости путём честной дуэли на глазах у публики — это всё ещё, как-то можно было объяснить. У Осокина сейчас период юношеского максимализма, когда и горы по колено.

Только вот, нападение культистов выходило за все возможные рамки. По крайней мере — для всех высших инстанций.

— Так, что вы скажете, Капитан? — поинтересовался Пётр Васильевич Карягин — полковник Имперской службы безопасности, разглядывая кровавый след на асфальте: — Нам нужно волноваться?

— Вы у меня спрашиваете? — усмехнулся Оборин: — Я всего лишь обычный Капитан полиции. Не более…

— Вы единственный, кто постоянно контактирует с Осокиным. Вам лично передали это дело! Поэтому, я ещё раз спрашиваю — нам нужно волноваться?

— Ну… По закону — всё нормально. Гражданские не пострадали. А меня и всех моих коллег в пятницу оприходуют на ковре за то, что допустили подобное.

— Нет. Я сейчас говорю про поведение Осокина. У данного… субъекта есть отклонения? Или, может быть, какие-то маниакальные пристрастия? Стоило ему явиться в город — мы забыли про здоровый сон. ИСБ и ваш департамент только и успевают, что отгружать трупы.

— Мерзавцев.

— Тут неважно, кем были все эти люди. Важно то, что они погибли насильственной смертью. Среднестатистический человек избегает убийств. Это морально тяжело. И мы оба это знаем. Но, когда для человека это в порядке вещей… Вы

же сами прекрасно понимаете, о чём идёт речь?

— Убийца… — вздохнул Оборин.

— Всё верно. Закон — есть закон. Мы все это знаем. И уважаем. Но Осокин превращается в монстра.

— А если бы на вас напали? На вашу семью, скажем… Чтобы вы сделали? — холодно спросил Оборин.

— Ваша ситуация напоминает мне Стокгольмский синдром, Капитан. Ваша задача — обеспечивать порядок на улицах этого города, а не прикрывать убийцу, который мнит себя народным спасителем. Посмотрите, что про Осокина говорят в сети? Люди ОДОБРЯЮТ подобное поведение. А, что потом? Дети любят героев. Любят повторять за теми, в ком видят авторитет. И интернет этому сильно способствует! Юные линчеватели повылазят из своих нор, вдохновившись Осокиным… И если поначалу это будет иметь полезный эффект, то в итоге начнутся кровавые разборки просто за то, что кто-то, на кого-то не так посмотрел. Наступит хаос! И главное — какой облик будет у полиции?

— Облик? — с грустью ухмыльнулся Оборин: — Силуянов держал на привязи весь ОБЭП. И я ещё молчу, что у него были подвязки в Следственном Комитете и Министерстве Внутренних Дел. Ещё скажите, что вы об этом не знали?

— Мне плевать на Силуянова. И на всё остальное тоже. Меня прислали сюда, чтобы в городе воцарился порядок.

— Костёр не разжечь без огня.

— Что, простите?.. Вы себя слышите? — Карягин указал на кровавое пятно: — Осокин — не супергерой. И не линчеватель в маске. Это — производственник. И будущий корпорат. Так, пускай таковым и остаётся! Либо вы поговорите с ним… Либо ИСБ начнёт действовать. Нравится это, кому-то или нет — уже неважно. Осокин — потенциально опасный элемент! Неконтролируемый, попрошу заметить.

— Только не начинайте заводить телегу о потерянной ядерной бомбе…

— Начну. Если вы не прекратите покрывать преступника! Чем Осокин лучше «Культа» и того же Силуянова?

— Он не трогает простых людей. А наоборот — помогает им.

— Помогать должны социальные службы. А защищать — полиция! Вы меня поняли?

— Социальная служба? А вы не в курсе про Воробьёва?

— Плевать мне на Воробьёва! По закону с народом должны работать социальные службы. По закону — народ должна защищать полиция. А Воробьёвы и Силуяновы для меня — не интересны. Для меня интересно, чтобы ВСЁ БЫЛО СТРОГО ПО ЗАКОНУ! У нас нет серости, Капитан. Только чёрное и белое. Такова суть закона!

— Осокин — ничего не нарушал! Он действует строго в рамках.

— Это пока. Скоро он почувствует волю, и что тогда? Вы будете за ним бегать и убирать дерьмо? То, что сегодня никто из гражданских не пострадал — СЛУЧАЙНОСТЬ! Вы это понимаете? Насчёт Осокина необходимо принять серьёзные меры.

Капитан хотел возразить, но осознал, что это будет пустое сотрясание воздуха и залёт на написание здоровенных объяснительных. Полковник был человеком службы. Он не понимал… или просто не хотел понимать, что творится в городе. Для него всё должно быть уставным, даже если это невозможно сделать в силу обстоятельств. Да, он был прав… Во всём прав. Для конституции не существует серости. Только чёрное и белое. Преступление и наказание.