Эльфдом
Шрифт:
Тинкер отсчитала дюжину листочков специальной бумаги. — «Твой отец влюбился в твою мать, отказал Воробьихе, и она точила на него зуб все оставшееся время».
«Похоже, что так». — Ветроволк проследовал за Тинкер обратно в сарай. Пони и Призрачная Стрела молча следовали за ними, сохраняя иллюзию уединенности. — «У отца не было выбора. Воробьиха не хотела закончить войну и сосредоточиться на мире. Война разбила бы сердце отца и его семью. Ему пришлось буквально изгнать ее в отдаленные поселения. В свою очередь я не хотел, чтобы Питтсбургом управлял еще один домана, но и не мог оставить без присмотра мои прибрежные поселения. Воробьиха казалась идеальным компромиссом.
Как-то раз Пони рассказал Тинкер, что Воробьиха надеялась стать доми Ветроволка. Дважды обожглась. От этого любой мог взбеситься, но настолько, чтобы из-за этого предать весь свой род?
«Насколько понимаю, новый стиль дровяного сарая Маковой Лужайки не был твоей основной целью?» — Ветроволк указал на торчащие из стены щепки, придающие ей вид огромного кактуса.
«Я пытаюсь безопасно вскрыть сундук из клеток для разведения». — Тинкер положила листок заговоренной бумаги от Далеких Голосов на один из созданных ею магических замков. — «Для этого мне нужно вскрыть замок».
«Я думал, это невозможно».
Она приложила палец к губам, призывая к тишине. В нависшем молчании Тинкер медленно произнесла «три точка один четыре один пять девять два».
Замок никак не реагировал на происходящее, но с каждой произнесенной цифрой ключа на бумаге возникали символы запирающего заклятия. Только когда она произнесла «два», магический замок засветился, и кусочек дерева, на котором он был написан, распался на две половинки.
«Есть!» — она закричала и пустилась в пляс по дровяному сараю.
Ветроволк подхватил и поцеловал ее.
«Я не понимаю». — Призрачная Стрела пробормотал Пони. — «Да, бумага копирует заклятие, но она сделала замок и знает ключ. Как это может помочь открыть замок без ключа?»
«А! Взгляни!» — Тинкер закрыла замок и положила другой лист бумаги. — «Два девять пять один четыре один точка». — Она продемонстрировала абсолютно чистый лист. — «Ничего!» — Тинкер вернула его на место. — «Три». — Появился первый символ заклятия. — «Он реагирует только на правильную последовательность определенных фонем. Открываясь, каждый символ выпускает крошечный заряд магии, запуская следующую часть заклятия. О! Думаю, я поняла, как построены Далекие Голоса».
– она с серьезным видом уставилась на листы. — «Но как производят бумагу?»
«Это секрет Клана Камня», — ответил Ветроволк.
«Цифры». — Сумасшедший ученый подсказывал, какими еще тайнами может обладать Клан Камня. — «У них есть Далекие Голоса в Питтсбурге?»
«Думаю, да, но сейчас не могу сказать наверняка. Могу спросить Имбирное Вино. Она должна об этом знать».
Тинкер обдумала возможность прямого сотрудничества Сына Земли и Ютакаджодо, и скривилась, увидев совершенную логичность всего происходящего. — «Это просто мерзко».
«Что именно?» — спросил Ветроволк.
«Что если Сын Земли предложил поддержку любому, кто приедет в Питтсбург, чтобы обеспечить постоянный поток эльфов, которых никто не хватится?»
Ветроволк резко посерьезнел. — «Сын Земли жертвовал своим народом?»
«Дети начали приезжать несколько недель назад. Сын Земли умер на прошлой неделе. Почему он не предпринял ничего, чтобы его соотечественники могли безопасно добраться до Имбирного Вина? Питтсбург — странное и опасное место. Он не сказал об этом тебе. Он не мог рассказать Настоящему Пламени — Виверны ничего не знали о его намерениях. Он даже не поделился своими планами с собственной Рукой».
Ветроволк принялся расхаживать по помещению. — «Опасно подозревать его
«Почему?»
«Потому что он определенно мертв. Стоит присмотреться к Лесному Мху. Непонятно, безумен он или нет, Они удерживали его в заложниках, а потом он очень кстати сбежал, приведя их на Землю. Лесной Мох открыл дверь в этот мир».
Раз уж дровяной сарай и так был наполовину разрушен, они перенесли сундук туда, чтобы она попыталась его вскрыть. В эльфийском языке тридцать восемь фонем. Тинкер настроила свой планшет на их последовательное произнесение и проверку реакции бумаги. После этого понадобилось только перепрограммировать одну из хакерских программ на использование эльфийских фонем вместо цифр и букв английского алфавита. Она установила камеру дистанционного наблюдения и следила за процессом с безопасного расстояния. Даже с планшетом взлом замка занял целое утро. Ветроволк проспал два часа и опять ушел.
Вскоре после обеда замок поддался. Но это уже не принесло ей сильной радости.
Они сняли крышку, и пара охранников лэдин куда-то унесли ее. Пони проверил сундук на бомбы, ядовитых змей и карликовых ниндзя.
Тинкер сосредоточенно уставилась на содержимое ящика. Сундук был заполнен кипами исписанной бумаги для заклинаний. — «Прекрасно, опять сплошные неразрешенные загадки».
Она взяла кипу бумаги, отнесла ее в столовую и разложила на освещенном солнцем столе.
Заклинания, идущие по левой части тончайших листов, были выполнены с изумительно одинаковой точностью, они явно были напечатаны на принтере. Тинкер подняла два листа к свету и приложила край к краю, чтобы проверить это. Заклинания начинались и заканчивались в одних и тех же точках. — «Их распечатали на принтере».
По странице расплывались странные разноцветные пятна. — «Они похожи на снимки ДНК».
«Д-Н-К?», — спросил Пони.
«Я… я не очень разбираюсь в этом», — призналась Тинкер. — «Ну, как говорил мой дедушка, если приходится заниматься не своим делом, найди профессионала».
ГЛАВА 14: ЛЕДЕНЦОВЫЕ МОНСТРЫ
«Ты же, вроде, говорила, что саженцы черной ивы не передвигаются», — проворчала Тинкер. В огражденном высокими стенками рассаднике Лейн подобно стае бешеных мышей носились тридцатисантиметровые сеянцы. Они были отвратительно милыми. Стволы скрючены в подобие старческого морщинистого лица, а ветви торчат взъерошенной копной волос. Миниатюрные Альберты Эйнштейны слепо бегали по коробке.
Она сосредоточилась на саженцах, чтобы отвлечь себя от тоски по упорядоченной умиротворенности дома Лейн. Ее самые ранние воспоминания были связаны с запахом свежей земли и мятой зелени.
Тинкер уголком глаза изучала Лейн. Она была на голову выше того роста, какой всегда хотела быть Тинкер. Сильные плечи и руки выдавали годы пользования костылями для ходьбы. Глаза отливали бледным серо-синим оттенком, а волосы серебрились сединой, сколько Тинкер себя помнила. Между ней и ее тетей не было ничего общего. Похоже, линия ее отца выиграла в каждом подбрасывании монетки на выбор хромосом. У Тинкер темная кожа, темные волосы и темные глаза, маленький нос и полная грудь. Впрочем, это и не удивительно. Очевидно, что Клан Кожи сделал необходимые им гены невероятно доминантными.