Элемента.М
Шрифт:
– Надо запомнить, как называется это вино, - сказал Дэн, все ещё прижимая к себе Еву одной рукой.
– Мне показалось или мы куда-то должны были идти?
– спросила Ева, поднимая голову, но не открывая глаза.
– Тебе показалось, - ответил Дэн, снова прижимая её голову к своей груди.
– Ммннн, показалось, - промычала она и улыбнулась.
Дэн украдкой посмотрел на часы. Он бы не посмел её поднять, будь они даже записаны на приём к единственному терапевту на тридцать четыре участка. Но она
– Я готова! Я готова пойти даже в клетку к Люциферу, а не просто на ужин к твоим родителям.
– сказала она.
– Не уверен, что второе безопаснее. Но, если уж ты готова, то лучше нам поторопиться.
И он поднялся на ноги.
Все их вещи валялись как попало, помятые и вывернутые наизнанку, но теперь её не интересовали такие мелочи. Она не стала надевать ничего другого - немного подпудрила носик, немного поправила причёску. Ему не требовалось одобрение родителей – она была нужна ему, он точно это знал. И она смотрела сейчас на него так преданно и так ласково, что он чувствовал себя счастливым.
– Люди, которые тебя родили и воспитали, не могут быть плохими, - сказала она.
Глава 23. Ужин с родителями
«Они не могут быть плохими!" – уговаривала себя Ева, когда Дэн открыл перед ней дверь соединяющую гараж и дом.
– Вот и они!
– услышала она приятный женский голос, а затем увидела, что навстречу им с Дэном из глубины дома шла стройная русоволосая женщина.
За ней шёл крепкий мужчина в полосатом поварском фартуке. Именно этот фартук и занял мысли Евы больше всего. А еще руки, которые мужчина вытирал по дороге о полотенце, висящее на поясе.
– Мама, папа, - обратился к ним Дэн, - это Ева.
– София, - представилась женщина и обняла девушку вместо приветствия. Мягко так, просто и по родному обняла, погладив Еву по спине.
– Герман, - представился отец сам, но Дэн тут же добавил:
– Валентинович.
– Не, как мать, так просто София, а как я так сразу Валентинович, - возмутился он, улыбнувшись Еве.
– Тебе по статусу не положено, - успокоил его Дэн.
– Альбертина, - показал рукой Дэн в сторону неизвестно откуда возникшей сестры.
– Ева, - представилась ей Ева сама и получила в ответ искреннюю и радостную улыбку от изящной молоденькой девушки, которая, опустив глаза, убрала за ухо прядь прямых шелковистых волос.
– Я вас оставлю пока, - сообщил Герман, направляясь назад в сторону кухни, - Сынок, поможешь?
Дэн посмотрел на Еву. Она едва заметно кивнула, давая понять, что не боится остаться без него в этой компании.
- У нас как-то так сложилось в семье, что кухней занимаются мужчины, - сообщила София, приглашая Еву в гостиную, - Ева, а Вы любите готовить?
Ева покосилась в сторону кухни, боясь, как бы ее не услышал Дэн, и отрицательно покачала головой.
– Это просто замечательно!
– похвалила ее София, - Не придется спорить,
Альбертина при этом закатила глаза и сделала такое лицо, что не требовалось особых навыков физиогномиста, чтобы понять, как они ей все дороги со своим Дэном.
Ева помнила, что у них с Дэном были непростые отношения.
– Я раньше иногда готовила, когда дети были маленькие, и Герман очень много работал, - продолжала София, - но, честно говоря, мою стряпню они ели неохотно.
– Мама, что ты все время на себя наговариваешь! – вмешалась Альбертина, - Хорошо ты готовишь! И вкусно! И ели мы с удовольствием!
– Она всегда меня поддерживает, - сказала Софья шепотом, прикрывшись от Альки рукой, и улыбнулась. У нее была такая теплая, хорошая улыбка.
– Вообще-то я говорю правду, - фыркнула дочь.
София ее проигнорировала и продолжила, обращаясь к Еве:
– Как Вы себя чувствуете, Ева?
– Хорошо, - и пожала при этом плечами, - Да, определенно хорошо!
– Мне кажется, после такого ранения Вас слишком рано выписали, - сказала она, озабоченно хмурясь.
– Меня ещё не выписали. Вернее, выписали только из стационара. А дальше на усмотрение местных врачей, - ответила Ева, - Но я чувствую себя, правда, неплохо, только…
– Ну, это главное! – согласно кивнула София, - Простите, перебила! Что только?
– Шрам выглядит жутко. Я, конечно, понимаю, что ему еще долго заживать, но все равно, - пожаловалась Ева.
– Так есть же препараты специальные, способствуют и заживлению и препятствуют образованию рубцов, - оживилась София, - Я, конечно, многое позабывала уже, но, мне кажется, как раз дня с седьмого десятого уже можно начинать наносить. Аля, принеси бумагу и ручку, я Еве название напишу, - обратилась она к дочери.
Аля молча встала и вышла, но Ева была уверена, что, ей стоило определенных усилий, чтобы скрыть недовольное выражение лица.
– Дэн говорил, вы работаете в фармацевтической лаборатории?
– уточнила Ева.
– О, да! А когда-то давно, словно и не в этой жизни, я закончила фармацевтический институт. И даже в аптеке какое-то время работала, - снова улыбнулась она Еве, - Так что кое-что помню. Как ни странно, но намного больше, чем моя дочь, которая вот только закончила тот же самый институт.
И она проводила глазами девушку, которая, подав ей маленький квадратный листик и ручку, прошла и села на диван слева от Евы.
– Наверно, раньше учили лучше, - сказала Ева, - Больше знаний давали. Внимательнее к студентам относились.
– Просто ты в аптеке работала, мам, там без знания препаратов никак. А я и сразу больше биохимией и токсикологией занялась. И теперь в лаборатории сижу. Мне вся эта фармакология по боку, - возразила Алька.
– Наверно. Только жаль потратить столько сил и времени на учебу и пирамидон от амидопирина не отличать, - возразила Софья, протягивая Еве листок с названием.