Шрифт:
Глава 1
Меня оторвало от хлопот со светильником в подвале, в который я оперативно заводил провод, очень внезапно и неожиданно.
За спиной раздалось какое-то бульканье, все вокруг осветилось зеленым, однако, я стойко продолжил вставлять зачищенный конец в клемник.
Ни к чему устраивать короткое замыкание на вверенной мне территории, самому же потом разгребать, успел подумать я.
Знаю, что это конкретно мой косяк, поэтому крепко держусь за изоляцию пассатижами, пропихивая конец
Поленился идти в далекий конец темного, вонючего подвала, чтобы отключить электричество. Из-за несусветной вони от разлагающейся там кошки. И здесь тоже сладко пованивает, но, терпимо еще. Решил не париться и подключить провод под напряжением, дело то ерундовое, сколько раз так делал. Поэтому теперь не могу так сразу его отбросить куда-то, чтобы обернуться на то, что за моей спиной происходит.
Обязательно во что-то коротнет оголенный конец по закону подлости.
А это происходящее вдруг крепко схватило меня сзади за всю мою сущность через теплую куртку и неотвратимо понесло куда-то назад.
Кто-то подкрался сзади, посветил на меня зеленым фонарем и теперь куда-то тащит?
Да не было же никого в подвале, кроме меня, в этом я точно уверен!
Вообще не слышал никаких шагов в пованивающей тишине подвала, хотя, за окном продолжается морозное утро рабочего дня, хлопают двери подъездов, люди спешат куда-то по своим делам.
Сегодня какая-то комиссия должна начать проверку подвалов, вот я и суечусь с раннего утра по приказу начальства. Дающие людям свет лампы — это первое дело для проверяющих, без этого дела никто ничего проверять не станет.
За кошкой нужно дворника отправить — это его непосредственная обязанность, бороться с разлагающимися телами.
Я же на автомате продолжаю цепляться за провод и напоследок еще получаю разряд тока в ладонь. Ну, это дело привычное, заурядные 220 вольт никого особо не пугают. Тем более, мой привыкший к току организм.
Вот и меня не испугали, только, времени понять, что это за зеленые всполохи за моей спиной, у меня не осталось совсем.
С треском и импульсом короткого замыкания в своей левой ладони я провалился в темноту.
Очнулся я тоже под звуки, сильно связанные с хорошо знакомым мне электричеством, только, уже совсем не умеренной дозой в хорошо изолированном проводе.
Совсем наоборот, тут невероятный разгул стихии происходит!
Я еще ничего не вижу, только чувствую страшный грохот и треск разряда неописуемой силы, который пролетает в нескольких метрах от меня. Все волосы на теле мгновенно подскакивают от статического напряжения.
И одновременно бьющий до резкой боли по перепонкам удар грома, который раздается где-то совсем рядом с моей многострадальной сущностью. Он так близко, что меня трясет от его вибраций!
Вот так, с открытым от ужаса ртом и истошный воем смертельно перепуганного организма я и грохнулся
Грохнулся, стало здорово больно, однако, я не обратил никакого внимания на это обстоятельство.
Другие внешние факторы, грозящие мгновенной смертью в невероятных муках не дают перейти на терпимые в принципе ощущения от падения всем телом плашмя с небольшой высоты.
Глаза оказались закрыты в этот момент, однако невероятно мощный световой столб чуть не выжег мне зрачки прямо как ядерный взрыв в десятке метров.
Эта горящая плазма тянулась сверху вниз и заканчивалась где-то немного выше меня, поэтому я, наверно, остался жив и из болезного чувствую только сильную боль в отбитом затылке.
Отдернул голову рефлексивно подальше от столба плазмы, особо внушительно уткнулся затылком в что-то твердое, опередил остальное тело.
— Еще бы сделал заднюю страховку, тогда бы совсем легко приземлился, — мелькнула несвоевременная и глупая мысль.
Когда снова стало темно и остатки грохота укатились дальше, я осознал себя лежа на спине, с раскрытым в безмолвном уже крике ртом и выставленными вперед руками.
Точно такая поза, в которой я куда-то улетел из залитого красивым изумрудным светом подвала.
А здесь кругом полная темнота, на груди я нащупываю свою дежурную сумку электрика, чувствую, что она открыта.
— Правильно, я же работал в этот момент, поэтому всякие пробники могли вывалится при падении, — вспоминаю я о своем добре.
— Черт, падении! А куда именно падении?
Если меня отбросило на спину в подвале после удара током и потери сознания, я бы жестко долбанулся затылком о бетонированный пол. Хотя, это же подвал дома дореволюционной постройки, там везде утоптанная грязная земля сверху непонятно какого покрытия.
А у меня сдвинута на затылок теплая шапка, так что сильного удара можно не опасаться.
Только, я точно не в подвале, а на каком-то открытом месте, раз тут бьют рядом такие невероятной силы молнии и меня, как карася, глушит раскат грома прямо в моей голове.
А как я мог оказаться на воздухе, если помню только подвал?
Выбрался в беспамятстве на улицу и попал в грозу?
И какая гроза в конце ноября может быть? Не может никакой быть!
Может, это война началась? Третья мировая? Поэтому нигде нет света, а этот грохот от разрывов ракет?
Дом разрушило, а меня взрывной волной выкинуло во двор?
Я довольно тепло одет, на улице уже около минус десяти сырой питерской погоды, я в шапке с ушами, теплой оранжевой куртке и утепленных джинсах. Где-то перчатки еще должны оказаться в кармане, а на ногах теплые кожаные ботинки, которые сегодня снял с сушилки и обильно полил средством-пропиткой для кожи, чтобы меньше промокали за трудовой день.
Да и воздух в подвале был спертый и тепло-вонючий, а тут свежий ветер дует так, что дышать трудно.