Элдрич
Шрифт:
Тетя Морвенна медленно повернулась, уголки ее губ поднялись в улыбке.
– Похоже, дядя Грендель сегодня активен.
– Как он умер? — спросил Равецио.
– Несчастный случай. Очень жаль, — сказала тетя Морвенна и откинула голову, чтобы выпить из кружки.
– Неужели, дорогая тетя? — в голосе Рикайи прозвучала ирония, когда она посмотрела на тетю.
– Потому что я слышала, что это сделал омбревор.
Тетя Морвенна прищурила глаза.
– Знаете, что я забыла? Немного цветочной коры. Когтевой Каталли всегда вкуснее с цветочной корой. Извините, я на минутку, — она встала из-за
На лице Рикайи осталась многозначительная улыбка.
– Омбревор? Что это?
– Равецио понюхал чай и откинул голову назад, чтобы выпить, но его лицо быстро сморщилось от ужасного вкуса.
– В старые времена, когда кто-то хотел навредить тебе, ты мог призвать провидца, чтобы он вызвал дух смерти будущего «я» обидчика, — объяснила Рикайя.
– Их омбревор. Так что тетя Морвенна могла, а могла и не могла, призвать дух смерти будущего дяди Гренделя.
Словно подчеркивая эту мысль, Деймосы пронеслись над головой, проскальзывая сквозь стены.
– Это не имеет смысла. Почему его дух смерти захотел бы убить его?
Рикайя пожала плечами и допила остатки вина.
– Месть за глупость. Он не может осуществить свое предназначение, и, насколько я понимаю, все мы немного сожалеем, когда умираем. Особенно беспокойные духи, которые остаются позади.
– Итак, ты призываешь этого будущего духа, и... что?
– Несмотря на явное отвращение к последнему глотку, который он сделал, Равецио сделал еще один.
– Он пожирает тебя. Мне сказали, что это самый травматичный и болезненный способ умереть.
– Ее взгляд поднялся к потолку.
– Но дядя Грендель был ужасным человеком по отношению к ней. Так что, на мой взгляд, он получил то, что заслужил.
– Деймосы проскользнули в соседнюю стену и не потрудились появиться снова.
– Я не буду лгать...
– Все повернулись к Морвенне, которая стояла в дверном проеме с банкой цветочной коры в руках.
– Иногда мне бывает одиноко здесь, в одиночестве. Грендель был злым стариком, и я бы не взяла его обратно ни за какие деньги в Эфирии. Но я скучаю по голосам в этом доме. Приятно иметь такую компанию.
Казимир сидел на подоконнике открытого окна в своей комнате и смотрел через двор на Аллору, которая стояла на балконе и любовалась звездами. Лично ему было совершенно все равно на звезды в небе. Они бледнели по сравнению с ее красотой. К сожалению, ученые принадлежали к гораздо более высокому социальному классу и почитались высокородными. Это было далеко за пределами его возможностей, но он, по крайней мере, наслаждался видом.
Когда она опустила взгляд на него и улыбнулась, Казимир быстро отвернулся.
И при этом он заметил темную фигуру, скрывающуюся за окном в комнате Долиона, расположенной ниже ее комнаты. Казимир наклонился вперед. Глаза сфокусировались. Краем глаза он увидел, как Аллора сдвинулась с места, но не осмелился отвести взгляд от фигуры.
Услышав звук бьющегося стекла, Казимир схватил свой клинок и выбежал из комнаты, промчавшись по извилистому коридору на другую сторону.
За дверью раздался стук и грохот, и он потянул за
– Долион!
– Что это за ерунда? — подошла тетя Морвенна, одетая в выцветшую ночную рубашку с лунным узором и ночную шапочку, которая не могла удержать взъерошенные пряди волос, беспорядочно засунутые в нее.
– Не могу заснуть, черт возьми!
Крики и еще больше разбитого стекла еще больше нервировали Казимира. Он снова потянул за ручку и застучал в дверь.
– Тебе, наверное, придется снести эту дверь, дорогой.
– Тетя Морвенна покачала головой.
– Эти старые замки как опытные женщины. Они не созданы для легкого потягивания.
Крики, от которых кровь стыла в жилах, доносившиеся с другой стороны, привели Казимира в ярость, и он ударил плечом по деревянной панели.
– Долион, открой дверь!
– Он ударил снова, сильнее, чем в первый раз, но проклятая дверь не сдвинулась с места.
– Что, черт возьми, здесь происходит? — спросил Торрин, подойдя к ним сзади.
– Ты, — тетя Морвена указала на него и резко кивнула.
– Приложи силу. Разбей ее, если понадобится.
Более крупный Леталиш поднял ботинок и ударил им по двери. Один раз. Два раза. При третьем ударе дверь распахнулась, и когда оба вошли внутрь, Казимир в панике оглядел комнату.
Долион прижался к стене, уставившись влево, где по полу к нему ползла закутанная в плащ фигура. За незнакомцем крался силуэт, сплетенный из сучковатых ветвей и корней, каждая из которых обвивала гнилое скелетное тело, покрытое мхом. Каждое его движение сопровождалось скрипом дерева, а затем скрежетом и стуком конечностей.
Скрип, скрежет, стук. Скрип, скрежет, стук.
Его светящиеся глазницы были прикованы к незнакомцу, и из его груди раздался рев, похожий на треск разбитых молнией деревьев. Зверь вытянул когтистую руку, одним ударом разорвав плащ незнакомца на клочья, а затем дернул его назад. Дым клубился вокруг плененного незнакомца, словно он пытался скрыться, но быстро рассеялся.
– Ты не можешь убить его, твоя магия бесполезна! — предупредил Долион.
– Жертва не может убить свое собственное проклятие.
– Это не мое проклятие, черт возьми!
Голос был знакомым, и Казимир наклонился вперед, устремив взгляд на человека, который заговорил. Когда фигура в плаще повернулась, мышцы Казимира напряглись.
– Дравиен?
Его старый попутчик не удосужился посмотреть на него, устремив свой клинок на зверя.
– Убирайся от меня!
Долион усмехнулся.
– Черт, действительно. Он, э-э... ты... наверное, выполз из самых недр Нефирии.
– Что это? — спросил Торрин, стоящий рядом с Казимиром.
– Это омбревор. Красивый, не правда ли?
– Морвенна улыбнулась, глядя на существо.
– Не волнуйтесь, он никому из нас не причинит вреда. Только ему самому.
Дравиен взмахнул кинжалом, отсекая одну из ветвей, выросших из костлявых плеч и затылка омбревора. Когда он отскочил назад, омбревор снова зарычал и бросился на четвереньках к нему.
– Как я уже сказал, раз запущенное в движение, это существо нельзя убить. Что бы ты ни делал, омбревора не остановить.