Элдрич
Шрифт:
Равецио улыбнулся своей обычной ухмылкой.
– Похоже, ты много об этом думал.
Надзиратель рыкнул и надел стальную перчатку, улыбаясь и шевеля пальцами. Он сжал одну из чешуек на вытянутой руке Равецио и оторвал ее от тела.
– Аааа, гребаные ублюдки!
– Равецио стиснул зубы, корчась в их руках, пока кровь текла из раны на землю.
– Давайте, попробуйте мою кровь на вкус.
Равецио усмехнулся и слизнул кровь.
– Обещаю, она восхитительна.
Зевандер так сильно стиснул зубы, что в глазах мелькнули острые вспышки света.
– Посмотри, как он смеется, — издевался надзиратель. — Ему это нравится.
– Взяв еще одну чешуйку, он оторвал ее, как и первую, и Равецио задрожал, сжав глаза так сильно, что не оставалось сомнений в том, что он испытывает мучительную боль.
– У меня нет семьи в этой дыре, — прорычал Казимир рядом с ним.
– Хочешь размозжить мне череп? Давай. Чем скорее я уйду отсюда, тем лучше, но, клянусь богами...
– Он, казалось, прикусил язык, слишком хорошо понимая, что, если он закончит эту фразу, будут последствия. Последствия были всегда.
– Я сломаю каждую хрупкую кость в твоем теле, если ты сорвешь с него еще одну чешуйку, — закончил угрозу Зевандер от имени своего друга.
Надзиратель отшатнулся, широко раскрыв глаза.
– Ты что, только что угрожал мне, мальчик?
– Черт, — пробормотал Казимир рядом с ним.
Возможно, он только что решил судьбу своего отца, но Зевандер ни на секунду не отрывал от него взгляда.
– Тебя беспокоит, когда твои друзья страдают, да? Ну, как тебе тогда это? Завтра вечером, — сказал надзиратель, указывая на Казимира.
Он будет сражаться в яме. Если он победит? Я не трону твою маленькую мицианскую киску.
– Я буду сражаться сам.
– Зевандер раздул ноздри и стиснул зубы, чтобы успокоить ярость, поднимающуюся в горле.
Надзиратель усмехнулся.
– Ну, ты сегодня полный ярости и гнева.
– Он злобно ухмыльнулся, снимая перчатку с руки.
– Хорошо. Тогда ты будешь сражаться. У меня есть для тебя идеальный противник.
Без сомнения, Оргат. Без магии крови почти все в тюрьме, кроме злобных зверей, были слабы по сравнению с ним.
Однако что-то в этом казалось не так, и когда надзиратель подошел к Зевандеру и опустился на колени рядом с ним, волосы на шее Зевандера встали дыбом от осознания того, что что-то не так.
Надзиратель наклонился, пахнущий гнилыми зубами и прокисшим медом.
– Ты выиграешь, и твой отец умрет, — прошептал он.
– Мучительно.
Это была не пустая угроза, учитывая, как много ужасных смертей Зевандер видел в тюрьме.
– Хорошего вам сна, парни, — сказал он, поднимаясь на ноги.
– Вам это понадобится, учитывая сокращение рационов.
ГЛАВА 11 МАЭВИТ
Я
Прошло почти пять дней с тех пор, как мы вытащили ее из кладовой, и она лежала неподвижно, как и раньше, заставляя меня задуматься, в какой момент я должна принять, что она, возможно, никогда не проснется. Когда можно будет считать, что надеяться больше не имеет смысла?
У нас было продовольствия только на два дня, если расходовать его экономно. После этого нам придется искать еще.
Кипящее раздражение согревало мою кровь, когда я проводила тряпкой по ее вискам, и невольное скривив губы, я дала волю своему недовольству.
– Проснись, Алейсея. Хватит быть такой чертовски упрямой.
– Опустившись на стул, который я подтянула к ее кровати, я сжала челюсти, глядя на ее крепкий сон.
– Мир погрузился в абсолютный ад, а мы застряли здесь, потому что ты отказываешься проснуться!
Я резко сомкнула челюсти и отвернулась от нее, чувствуя, как гнев кипит во мне. Я сжала кулак вокруг тряпки и закрыла глаза, представляя, как бью ее по лицу в отчаянной попытке разбудить.
В разгар этих жестоких мыслей на меня навалилось тяжелое чувство вины.
– Прости. В этом домике так душно.
– По крайней мере, если бы она проснулась, мы могли бы уйти отсюда. Может быть, оценить ситуацию в городе, а может быть, даже за пределами Фоксглова, и решить, куда идти дальше. Все казалось таким мертвым.
– Я просто... очень хочу уехать отсюда.
– Я намочила тряпку в тазу с теплой водой и подняла ее руку, чтобы вымыть ей подмышки.
Мое внимание привлек странный след. Сквозь ее изношенную сорочку было видно черное пятно на грудине рядом с грудью. Нахмурившись, я потянула за рукав, чтобы открыть большую бугристую массу размером с яблоко и черную как смоль. Из него торчали черные вены, похожие на те, что были на лице Зевандера, но более толстые и покрытые странной, шероховатой текстурой.
Могло ли это быть вызвано Сейблфайром?
Глядя на это, я вспомнила историю, которую рассказал мне Зевандер, о том, как его, еще младенца, бросили в огонь.
В панике я потянула за ткань сильнее и заметила, как вены тянутся к ее спине. Когда я провела пальцем по одной из них, меня охватило тревожное ощущение, будто под ее кожей жужжат тысячи пчел, и я отдернула руку.
– Убей ее сейчас.
– Голос Морсаны проник в мою голову, как жидкий бархат.
– Так будет проще. Без нее ты сможешь вернуться через умбравале.
Нет. Сжав глаза, я покачала головой. Уйди из моих мыслей. Уйди! Я открыла глаза и увидела, что моя рука находится на горле Алейсеи, а мои почерневшие пальцы покалывают ее кожу.