Чтение онлайн

Вместе с другими новообращенными человеку с золотой рукой обрили голову на главной площади Куско. Вместе с другими он принял в искупление своей вины двести ударов розгами, стоя с верёвкой на шее и держа в руках зелёную свечку. После крещения человек с золотой рукой получил имя Сантьяго.

Покинув Куско, он ходил от селения к селению. Всегда босой, одетый только в набедренную повязку. Спал он на голых камнях. Те, кто его встречал, говорили, что от строгого поста живот Сантьяго ввалился, а кости ребер натягивали кожу. Кожа Сантьяго была покрыта незаживающими ранами от самоистязаний.

Голос у Сантьяго был крепким и твердым. Он

говорил о чуме, о бедах и страданиях, обрушившихся на инков. О матерях, потерявших детей. О мужчинах, лишившихся жён. Вначале проповеди Сантьяго всегда смотрел поверх голов людей. Потом перехватывал чей-то взгляд и говорил о всепрощающем, милосердном боге.

Сантьяго произносил свои проповеди днем. Он никогда не прятался от солнца. Никогда не щурился от его света. Те, кому Сантьяго смотрел в глаза, говоря о бессмертии души и спасении, замечали, что его глаза светятся ярче солнца. В конце каждой проповеди Сантьяго брал золотой рукой плеть с шипами на хвостах и стегал ею себя по спине и бокам, пока кровь не пропитывала его набедренную повязку. Когда от боли у него подкашивались колени, Сантьяго падал на землю и начинал молиться. Многие наблюдавшие за самоистязание Сантьяго молились вместе с ним. О прощении. О спасении. О вечной жизни.

Скоро у Сантьяго появились последователи. Они называли себя искупителями. Это были бедные крестьяне, чьи деревни пострадали от чумы и нашествия испанцев. Многие, кто потерял семью и дом, больше не искали убежища в золотом городе, а присоединялись к Сантьяго. Познавшие страдания и унижения, они хотели верить Сантьяго. Ведь он обещал, что бог вознаградит их страдания.

– Нас ждет вечная жизнь, - говорили они. Истекая кровью после самобичевания, они с презрением смотрели на тех, кто не вымаливал милосердия у бога, очищая свою душу болью, и потому обрекал себя на вечный ад.

– Я хочу увидеть его, - сказала Кьяри. Стоял безветренный день. Листья на деревьях золотого города не шевелились. В волосах императорской мумии запуталась травинка.

Облака на небе завязывались в узлы, сталкивались и вытягивались в цепи, когда Кьяри с небольшим отрядом воинов покинула золотой город. Апу Кантар, муж Саманы, шёл впереди и разведывал дорогу.

– Что ты сделаешь, когда увидишь Нио?
– спросил Атавалп, опуская руки в прозрачные воды Гуако. По речной поверхности прошла рябь, отражающиеся в ней небо и солнце задрожали.

– Я не знаю, - Кьяри умыла разгоряченное лицо. Его отражение тоже дрожало.

Так же дрожали в раскалённом воздухе очертания деревни Чачапояс. В искажённом воздухе казалось, что соломенные крыши дымились, а нарисованные на глиняных стенах птицы махали крыльями. Белый, мелкий песок на улицах Чачапояс жёг ноги через сандалии. Вход в дома занавешивали шерстяные одеяла. Раньше местные жители носили маленькие золотые украшения в носу и нижней губе. Испанцы забрали золото. Многие заменили его тонкими куриными костями, у многих остались шрамы на лице.

Нио стоял посреди площади. Он выглядел измученным. В суставах его золотой руки собралась пыль. На ногах виднелось множество синяков. Свежие шрамы от плети на боках и спине припухли, сочились сукровицей, не успевая покрыться коркой. Почему он до сих пор не умер от заражения? Его лицо почернело от солнца, волосы отросли на палец, кожа под ними покраснела и шелушилась. Повязка вокруг его бедер посерела от грязи. Такими же истощенными и грязными выглядели его последователи. Среди них Кьяри

заметила нескольких женщин. Их туники были рваными, волосы спутанными. Кьяри показалось или женщины в лохмотьях с презрение смотрели на ухоженные домики, мужчин, жующих маис, и матерей, держащих на руках голых детей?

Нио говорил об эгоизме и грехе гордыни. О проклятой золотой армии, слугах дьявола, возомнивших, что они имеют право решать. Решать кого спасать, кого убивать. Слушая проповедь, Атавалп несколько раз сплевывал. Его золотые ноги были обмотаны тростниковыми верёвками и тряпками, чтобы не привлекать внимания.

– Мой муж бросил меня, - сказала одна из деревенских женщин, прикладывая ребенка к груди.
– Бросил меня и детей и ушёл в золотой город искать справедливости.

Кьяри протиснулась через толпу и остановилась в десяти шагах от Нио. Его взгляд лишь на миг задержался на ней, потом, будто Нио не узнал её, скользнул в сторону.

– В золотом городе нет справедливости. Люди золотого города живут в грехе. Их жрица делит постель с мумией императора. Дьявол отравил их души и обманул твоего мужа, - Нио улыбнулся женщине.
– Но бог милосерден и он прощает детей своих. Он простит твоего мужа. Простит заблудшие души золотых людей, если они раскаются и захотят искупить свою вину. Человек ничтожен и беспомощен. Порочен и грязен от рождения. Если он хочет быть спасен, он должен довериться богу. Бог посылает нам испытания, только для того, чтобы отчистить наши души. И мы должны выдержать эти испытания даже, если дьявол будет искушать нас, взывать к нашей гордости и эгоизму, шептать о том, что его слуги могут помочь нам, избавить от страданий и отомстить за них. Я знаю, о чем говорю. Однажды я позволил дьяволу обмануть себя.

Нио поднял золотую руку.

– Я позволил дьяволу обмануть себя. Позволил его могуществу ослепить меня. Я хотел отомстить за мою убитую семью. И дьявол воспользовался этим, обещал мне месть, власть и могущество. Дьявол превратил меня в свое оружие, заставил убивать невиных.

Когда Нио взял плетку, Кьяри заметила, что на двух пальцев его золотой руки отсутствуют фаланги. Что они сделали с тобой, Нио? Несмотря на увечье, он действовал уверенно и умело. Привычно? Кровь потекла по спине уже после первого удара. Зрители вокруг Кьяри выдохнули. Она чувствовала тепло исходящее от их тел. И казалось, могла слышать их сердцебиение. Быстрое и неровное. Мужчина рядом с Кьяри напрягся и подался вперёд. Ребенок на руках у женщины перестал сосать сладкий корень и, приоткрыв рот, смотрел, как люди в центре площади хлещут себя плетьми. Мать малыша не заметила, как корень упал на землю, потому что не могла отвести взгляд от крови, стекающей по бокам Нио. С каждым замахом Нио ниже опускал голову. Уголок его губ дергался, так же как дергался раньше, когда Нио хотел улыбнуться.

Только теперь он не улыбался, его лицо исказила гримаса боли. У Кьяри закружилась голова от неправильности происходящего. От повторяющегося снова и снова свиста плетей и запаха крови. От жужжания мух, которые вились над окровавленными спинами, когда Нио и его последователи опустились на колени. Они шептали что-то на незнакомом языке, несколько человек рядом с Кьяри тоже упали на колени, соединили ладони под подбородком и зажмурились. Они тоже что-то говорили. На кечуа, но Кьяри не разбирала слова. Голоса слились в неразборчивый, мало похожий на человеческую речь гул. Так гудят горы во время схода лавины.