Чтение онлайн

— Спускайтесь, командир!

Когда я протолкался в центр круга, Виллендорф повернулся ко мне:

— Познакомьтесь с Элари, сэр. Элари, это наш начальник.

— Мы рады познакомиться с вами, — важно сказал абориген. Преобразователь автоматически перевел его мысли на английский, сохранив некоторую неточность, допущенную чужаком, — Вы сказали, что явились с небес.

— У него грамматика немного не того, — вставил Виллендорф, — Он все время называет и самого себя, и каждого из нас во множественном числе. А вот теперь и вас тоже, командир.

— Странно, —

сказал я. — Преобразователь должен переводить по правилам. — Я повернулся к аборигену, который чувствовал себя совершенно свободно в нашем окружении, — Меня зовут Брайсон. А это — Виллендорф.

Абориген в секундном замешательстве сморщил гладкий лоб и произнес:

— Мы — Элари.

— Мы? Ты, а кто еще?

— Мы и еще мы, — любезно пояснил Элари.

Я уставился было на него, но тут же сдался. Простому землянину зачастую слишком сложно понять инопланетный разум.

— Добро пожаловать в наш мир, — произнес Элари после короткой паузы.

— Спасибо, — ответил я. — Спасибо.

Я вернулся на корабль, оставив своих парней общаться с аборигеном. У них было еще двадцать шесть минут перерыва, а потом предстояло заняться серьезной работой — ремонтом корабля. Посиделки с лопоухими аборигенами — это одно, возвращение на Землю — совсем другое.

Планета оказалась теплой и дружелюбной, с холмистыми полями и радующей глаз фиолетовой растительностью. Мы разместились на поляне у края красивой рощицы. Могучие деревья с толстыми стволами вздымались вокруг нас.

Элари наносил визиты каждый день и стал уже чуть ли не талисманом экипажа. Мне и самому нравился маленький абориген, и я временами общался с ним, хотя и плохо понимал, о чем он говорит. Несомненно, ему тоже было трудно понять нас. В конце концов, возможности преобразователя не безграничны.

Навещал нас только он один. Насколько нам было известно, он был вообще единственным мыслящим существом на всей планете. Нигде не было признаков разумной жизни, и хотя Виллендорф на третий день, в свободное время, совершил самовольную вылазку, он не обнаружил никакого поселения. Куда Элари уходил по вечерам и вообще как он нас отыскал, оставалось загадкой.

Ну а что касается блока питания, дело шло медленно. Кеттеридж, который отвечал за ремонт, обнаружил неисправность и пытался устранить ее, чтобы не монтировать новый блок.

И снова ничего не вышло. Он провозился четыре дня, собирая пробную схему, а потом проверил ее. Увидел, как она заискрила и разрядилась, — и начал собирать новую.

Я ничего не мог поделать и чувствовал, как в экипаже нарастает напряжение. Каждого раздражал и он сам, и другие, и я, и все остальное.

На пятый день Кеттеридж и Виллендорф наконец сорвались. Они вместе корпели над блоком, но поссорились, и Кеттеридж тут же влетел в мою каюту.

— Сэр, я требую позволить мне работал, над блоком самостоятельно. Это моя специальность, а Виллендорф только все портит.

— Позовите Виллендорфа.

Когда тот пришел, я выслушал всю историю и тут же разрешил Кеттериджу работать

в одиночку — действительно, специалистом был именно он. И успокоил Виллендорфа. А затем, словно ничего не произошло, потянулся к каким-то бумагам на столе и отпустил обоих. Я знал, что через день-другой они придут в себя.

Почти весь следующий день я бездельничал, греясь на солнышке, а Кеттеридж продолжал возиться с блоком питания. У моих подчиненных были унылые лица. Парни хотели домой, но никак не могли туда попасть. Да и планета была довольно скучной, и даже новизна общения с Элари со временем потускнела. Маленький абориген имел привычку отираться возле людей, занятых очисткой дюз от остатков топлива или еще чем-нибудь не менее неприятным, и надоедать бесконечными вопросами.

Следующим утром я валялся на травке возле корабля и беседовал с Элари. К нам подошел Кеттеридж. Судя по плотно сжатым губам, у него были проблемы.

Я смахнул со штанов голубых насекомых, похожих на муравьев, и сел, опершись спиной о ствол высокого дерева с жесткой корой.

— В чем дело, Кетгеридж? Как там блок питания?

Он смущенно взглянул на Элари и ответил:

— Я застрял, сэр. Должен признать, что был не прав — в одиночку мне не справиться.

Я встал и положил руку ему на плечо:

— Хорошо, что вы сказали это, Кеттеридж. Признание собственных ошибок делает честь любому. Вновь будете работать с Виллендорфом?

— Если он согласится, — несчастным голосом отозвался Кеттеридж.

— Думаю, согласится.

Кетгеридж с облегчением махнул рукой и удалился. Я почувствовал удовлетворение: только так и можно было выйти из этой ситуации. Если бы я приказал им работать вместе, ничего бы не вышло. В нашем положении не стоит придерживаться военной дисциплины.

После того как Кеттеридж ушел, Элари, молчавший все это время, озадаченно взглянул на меня:

— Мы не понимаем.

— Не «мы», — поправил я. — Ты. «Ты» — то есть только один человек. А «мы» значит много людей.

— Мы — только один человек? — нерешительно переспросил Элари.

— Нет. Я — только один человек. Понял?

Некоторое время он мучительно размышлял, наморщив лоб.

— Смотри, — сказал я. — Я — это один человек. Кетгеридж — это другой человек. И Виллендорф тоже другой человек. Каждый из нас — отдельная личность, «я».

— А вместе все вы образуете «мы»? — сообразил Элари.

— И да, и нет. «Мы» состоит из многих «я», но эти «я» все равно остаются самостоятельными.

Он опять погрузился в размышления, а затем улыбнулся и почесал ухо, торчащее из-под шлема-преобразователя:

— Мы не понимаем. Но я — понимаю. Каждый из вас — это отдельное «я».

— Личность.

— Личность, — повторил он. — Отдельный человек. А вместе, чтобы лететь на корабле, вы должны стать «мы».

— Но только на время, — заметил я. — И все равно у нас могут возникать разногласия. Это необходимо для успешного выполнения задачи. И другие для меня всегда будут не «мы», а «они».