Элантида
Шрифт:
– Спасибо, маленькая фея, - поклонился Илидор с искренней благодарностью.
– Ты мне очень помогла. А насчет Сада... он действительно отчасти твой - ты ему очень нравишься!
Латифа смутилась, но Илидор только покачал головой.
– Ты прекрасный специалист, понимающий духов Леса. Это, конечно, не редкость - каждый эльф обладает таким даром в той или иной степени. Но внушить духам такую любовь, какую они испытывают к тебе - согласись, подвластно только единицам.
Латифа насупилась, совсем по-детски кусая губы.
Илидор продолжал.
– Я говорил с твоим отцом, маленькая фея. Не буду
Латифа ответила не сразу, убедившись сначала, что Владыка настроен миролюбиво и сильно ругать ее не собирается. На какое-то мгновение ей стало ужасно смешно - она уже давно взрослая девушка, завидная невеста с прекрасным образованием и отличными манерами, настоящая гордость своего отца, но... в разговоре с Илидором она всегда терялась и чувствовала себя маленькой девочкой, ребенком, каким она была много лет назад, самозабвенно играя с Эльстаном. Что интересно, она несколько раз была при дворе великого Повелителя эльфов, Верховного Владыки Элионеля, но перед ним она никогда не робела и вела себя как подобает настоящей светской девушке. Хотя, несомненно, испытывала к нему чувство глубокого уважения и безграничной преданности.
А вот такое смущение она испытывала только здесь, в Изумрудных Чертогах, теряясь и зачастую забывая о великосветских манерах, нещадно позоря своего отца, ужасно щепетильного в таких вопросах, который души не чаял в своей дочери, и потому воспитывал ее непрестанно.
– Владыка, - уклончиво ответила Латифа, - боюсь, что вы меня не совсем верно поняли...
– Не сомневаюсь, - улыбнулся Илидор.
– Как же я мог тебя понять, когда ты еще ничего не сказала?
Латифа опустила ресницы.
– Я не собираюсь отказываться от замужества вообще... я просто не хочу выходить замуж за... господина Лантанэля...
– совсем стушевалась она.
Илидор понимающе кивнул. А потом спросил прямо.
– А за кого?
Она вскинула на него свои черные глаза, уверенно и пронзительно вглядываясь в самую глубину его души.
– Латифа, - неожиданно тихо заговорил Илидор, - он не вернется.
Девушка кивнула.
– Владыка... разрешите, я заговорю на запретную тему?
– она выдержала паузу и, получив молчаливое согласие Илидора, продолжила.
– Я не испытываю никаких иллюзий по поводу возможного возвращения господина...
– она запнулась, - господина Эльстана. Я также понимаю, что когда... если он все-таки вернется, он будет совершенно другим, не таким, каким я знала его раньше, но и я тоже изменилась. Я понимаю, что нам придется знакомиться заново, поэтому.... Если вас это волнует, я отказываюсь от замужества вовсе не из-за того, что...
– она смутилась, но все же закончила свое горячее заявление, - вовсе не из-за вашего сына.
Илидор слегка поджал губы, размышляя над ее словами.
– Я не помню, чтобы упоминал имя Эльстана в своем вопросе...
– задумчиво прищурился он.
Латифа покраснела.
– Вслух - нет, - возразила она.
Илидор улыбнулся.
– Хорошо, я рад, что твой отказ никак не связан с моим сыном. Но тогда - почему? Маленькая фея, я знаю тебя слишком давно, и мне бы не хотелось, чтобы ты говорила недомолвками, пытаясь со мной хитрить.
– Прости, Владыка... просто я не люблю Лантанэля, - пожала
Илидор кивнул. Потом заговорил с неожиданной мягкостью, в которой звучала глубокая печаль. Латифа слушала, внимая каждому его слову.
– Однажды я совершил непростительную ошибку, за которую расплачиваюсь поныне непомерной ценой. Я приказал своему любимому сыну жениться на женщине, которую он никогда не знал прежде, руководствуясь отнюдь не отцовской любовью, а, как мне тогда казалось, высшим долгом, поступая так, как должен был поступить Владыка Изумрудных Чертог. Я не стал спрашивать желания Эльстана, а он не решился мне перечить, и я дал согласие на этот брак, - из его груди вырвался сдержанный вздох, разбивающей сердце Латифы, - и в конечном итоге я потерял сына, - он помолчал несколько мгновений, усилием воли сохраняя невозмутимое спокойствие.
– Теперь же, по прошествии стольких лет я не хочу повторять подобной ошибки. Если ты, маленькая фея действительно не хочешь выходить замуж за, несомненно, достойного Лантанэля, я не буду тебя заставлять. Ты довольна?
Латифа склонилась в благодарственном поклоне.
– Владыка, ты знаешь, моя преданность тебе не знает границ...
– Что-то еще?
– недоуменно приподнял бровь Илидор.
– Владыка, мой отец... очень надеется на этот брак.
Илидор покровительственно улыбнулся.
– Не переживай, маленькая фея. Я скажу ему, что ты очень нужна здесь, и твое замужество может сильно помешать твоей службе в Изумрудных Чертогах... Думаю, он не будет возражать?
Латифа восхищенно взмахнула ресницами.
– Возражать?! Тебе, Владыка?!
– воскликнула она.
Илидор рассмеялся.
– Только учти, у тебя прибавится много обязанностей. За моим Садом будешь ухаживать только ты, да и за другими садами тоже. К тому же тебе придется появляться почти на всех официальных приемах... уже самостоятельно, не как дочь моего министра Талиэна, а как высокородная эльфийка, занимающая пост при дворе... Повторяю, это очень ответственно, ведь на твои изящные плечики ляжет груз забот о лесах, садах и даже полях Изумрудных Чертог. Конечно, первое время тебе будут помогать почетные садовники, но потом...
Латифа едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга, судорожно вспоминая все правила хороших манер. Насколько она знала, раньше этим занимался Эльстан, но потом, после его исчезновения, Илидор так никого не назначил на эту должность Хранителя Садов, были только почетные садовники, около десяти эльфов, временно деливших между собой эту обязанность, но так, чтобы самостоятельно...
– Мой господин...
– только прошептала она, задыхаясь от счастья.
Илидор легким движением поправил ее растрепавшиеся от волнения волосы, а потом улыбнулся и щелкнул ее пальцем по носу.
– Ты уже выросла, маленькая фея. А теперь помоги вырасти молодым побегам моего Леса.
С этим напутствием он слегка наклонил голову, потом тут же развернулся и покинул сад под трели влюбленных пташек и шелест листвы.
Латифа зажмурилась, боясь, что все, что только что произошло, окажется прекрасным сном, который неминуемо должен развеяться при первых лучах солнца. Однако птицы тут же запели торжественную песнь, чествуя нового Хранителя Садов, деревья вытянулись по струнке, а цветы почтительно склонили головы.