Экзетрикс
Шрифт:
Осторожный шаг.
Менее осторожный следующий.
Он спустился вниз быстрее, чем компилятор проявлял фантома.
Девушка заметила его. Но никакого беспокойства не показывала. Стояла и смотрела.
Темно было вокруг, конечно, но она вроде как улыбалась.
Подходить к ней Рыба решил медленно. Если она все-таки под веществами, то мало ли, что в голову взбредет – сейчас нормально, а через секунду заорет и убежит. Или ногтями вцепится.
Но никаких признаков волнения у нее он не
Глаза заметил. Большие, карие. По ним не видно, что она под чем-то.
Волосы темные. Один к одному. Будто только из салона.
Ни синяков, ни кровоподтеков.
Даже татуировок. Никогда не видел шлюх без татуировок.
Девушка дождалась, когда он подойдет, подняла руку и указала куда-то над его головой.
– Рыба. Идите на хуй, – прочитала она словно по слогам.
Эта фраза стояла у него в миражном статусе. Если надеть очки-экспенды, то практически над каждым человеком возникнет маленькое облачко с именем и небольшим посланием. Кто-то рад знакомству, кто-то философствует или продает джанк. А Рыба всех посылал.
Очков на ней нет. Значит экспенда прибита прямо к мозгу. Эти игрушки уже давно не редкость. Такие были почти у всех. Но он сам чипы не любил и предпочитал все-таки по старинке –растворяться во внутреннем мире, пользуясь очками. К тому же для внешних кодеров это было правилом хорошего тона.
– Я – Рыба, – он ткнул себя пальцем в грудь: – Как зовут тебя?
Девушка повторила его жест.
– Рыба?
Совсем ничего не соображает. Это было забавно и немного жутковато. Она смутилась, когда увидела его реакцию.
Если это не действие наркотиков, то ей, вероятно, удалили все воспоминания. Похитили с Верхнего города, поискали в голове пароли к счетам ее папаши. То, что хотели – нашли. А саму девчонку оставили здесь, считай на верную смерть или сексуальное рабство. Она ведь после таких процедур могла забыть, как в туалет ходить. Не то, чтобы имя помнить.
– Нет. Ты не можешь быть Рыбой, – он покачал головой, показывая, что девушка ошиблась: – Я – Рыба, а ты?
Протянул к девушке открытую ладонь.
Она оглянулась по сторонам, ища подсказки. Их окружали только безжизненные дома с черными дырами оконных проемов, опоры эстакады и, покрытая пока еще мелкими лужами, дорога. Кое-где виднелись цветастые граффити. И много мусора вокруг
– Ева, – девушка ткнула себя в грудь и повторила: – Ева.
У нее красивый голос. Не прокуренный.
Взгляд метался от Рыбы к гигантскому рекламному щиту, нависавшему над трассой. Совершенно пустому. Уже проржавевшему. Хотя на нем угадывалось изображение смайлика в очках.
Этот символ обозначал, что изображение появляется только при надетых очках-экспендах. А по-простому – миражная шкурка. Где-то на далеких серверах формируется образ
У Рыбы очки висели на шее. Фантомы видны без них. Надо включить, чтобы понять – что же она увидела на этом ржавом прямоугольнике. У Евы проблем с этим не было. Видимо в сети была всегда. Но ему пришлось ждать, пока подгрузятся последние данные с сервера.
Наконец все начало меняться. Изображение расширенной реальности выводило на стекла очков фруктовые деревья вдоль дороги, которые освещались, висящими в воздухе, шарами. Красочные вымпелы и флаги на домах. С одной из крыш вниз лил водопад. Пара мамонтов прогуливалось на другом.
И щит. Теперь он выглядел, как огромное шелковое полотно, на котором фантастические растения и цветы кружились, сливались, создавая образ переливающегося женского лица.
И логотип компании – Ева.
Рыба вздохнул и снял очки.
– Ну, хорошо. Раз тебе так хочется, – хотя понятно, что тут дело не в хотении: – Тебе не холодно, Ева?
Он снял с себя толстовку, оставшись в рубашке. Протянул девушке.
Но она не поняла этого жеста.
Накинул одежду ей на плечи. Показал, что надо застегнуться и одеть капюшон.
Ева дернулась немного. Но теплая ткань была ей приятна. Она дергала ее, щипала. Для нее это было новое ощущение.
На рукаве оживился экран. Скосив глаза, Рыба прочитал, что силовики узнали про эстакаду. Значит, все правильно рассчитал и пора сваливать.
Он начал отдавать приказы наверх. Чтобы сворачивались. Стирали логи и историю чатов.
Но вылезло окно компилятора. Оно показывало какую-то ересь. Цифры менялись. Изображения дергались.
Черт, что за хрень? У Дэд дивижен все работало без сбоев много лет. Этим они гордились. Но сейчас вот совсем не надо тормозов, пожалуйста. Если их накроют с фантомом – можно не хило загреметь на штраф или принудительные работы.
Краем глаза, Рыба обратил внимание, что Ева отошла от него к лестнице. Она тыкала в неё пальцем, удивляясь невидимой преграде.
– Ева хватит, – он хотел крикнуть еще что-то, но слова остановились в горле.
Девушка коснулась лестницы ладонью и внутри прозрачной структуры поползли лианы.
И начали распускаться цветы.
По всей длине.
Компилятор зашелся в невиданной истерике. Дергал руку вибрацией предупреждений.
Какого хрена она делает? Цветочки и узорчики, это конечно хорошо, но, как можно воздействовать не на своего фантома? К тому же голыми руками. Без аппаратуры.
Где-то вдалеке завыли сирены.