Чтение онлайн

Данло посмотрел на юг, туда, где колебалась под ветром трава на дюнах. Паук, должно быть, сплел в ней свою паутину, потому что там сверкал и переливался от утренней росы ажурный шар. По песку скакали птицы песчаники, ближе к воде скользили в воздухе чайки и поморники. Весь берег кипел жизнью, и для Данло было тайной, как можно променять возможность гулять по этому берегу до конца своих дней на каких-то три вопроса.

– Если я все-таки останусь здесь, – сказал он, – как долго мы сможем пробыть вместе, прежде чем нас уничтожат? Ты сама говорила, что атаки Кремниевого Бога

сосредоточены на этой планете.

– Ты думаешь, я позволю Ему уничтожить то, что я создала? – с холодной безжалостной улыбкой осведомилась Тамара. – Думаешь, я позволю Ему причинить вред моим детям?

– Я помню: ты хочешь первая уничтожить Его.

– Да, хочу, но этого мира наши битвы не коснутся, обещаю тебе. Ты даже знать ничего не будешь о нашей с Ним войне.

– Я буду жить в безопасности под этим чудесным небом, предоставляя богам сотрясать пространство-время и крушить звезды?

– Разве это так ужасно – пожить немного в безопасности?

Данло поддел ногой песок.

– Я должен оставаться в безопасности, чтобы вспоминать Старшую Эдду, да? Вспоминать, как можно победить Кремниевого Бога?

– Разве это так ужасно – вспоминать?

– Да. Всякая война ужасна.

– Ты воевать не будешь, Данло.

– Кто же тогда? Ты?

– И я, и не я. Не забывай, что “я” у меня много. Воевать будет Она. В некоторых своих аспектах Она страшная богиня и любит войну.

Данло помолчал, копая песок носком мокрого сапога, и спросил: – А ты что любишь?

– Любовь. – Она обняла его, прильнула к нему головой и прошептала ему на ухо: – Небо, деревья и ветер. Тебя.

Он водил пальцами по ее гладкой мускулистой спине, обнимал ее крепко, почти яростно, и чувствовал, как это хорошо. От ее волос пахло солью и солнцем – этого чистого запаха он не забудет уже никогда, даже если и покинет этот мир. Но сейчас, когда он обнимал ее, и ее сердце билось так близко от его сердца, и дыхание ее жизни овевало его ухо, он не представлял себе, как сможет расстаться с ней. Он смотрел через ее плечо на север, где до самого неба вздымались горы. Как хорошо было бы обнимать ее под этими туманными горами вечно – пока они стоят, эти горы, пока дожди и ветра лет так через миллион не превратят их в песок и не смоют в море.

Целый мир.

Внезапно он разомкнул объятия и повернулся на запад, в сторону моря. День, ясный и холодный, предвещал зиму. За прибрежными скалами летела в теплые края стая перелетных крачек. А еще дальше, почти на горизонте, скользил в вышине по ветру одинокий альбатрос. Океан катил свои волны, как всегда, и Данло слышал шум его холодных, глубоких, синих вод. С моря надвигался осенний шторм, венчая волны белыми гребнями. Весь мир под низким утренним солнцем лучился светом. Перед лицом этой невозможной красоты Данло был очень близок к тому, чтобы жениться на Тамаре и остаться здесь навсегда.

Но тут он вспомнил о своей пилотской присяге и о своих нерушимых обетах. Вспомнил свое стремление стать асарией и все другие свои мечты. Он так долго смотрел на море, не шевелясь и не мигая, что глаза стало жечь. Слова. Все его клятвы и обещания – всего лишь слова. Что значат они по сравнению с чудом

лежащего перед ним мира? Разве могут слова трогать его и любить, как эта прекрасная женщина, так терпеливо ждущая рядом с ним?

Все произнесенные им слова были ничто, но он не мог забыть того, что стояло за ними. Не мог забыть о родных племенах, умирающих за полгалактики от него на своих ледяных островах. Не мог забыть о настоящей Тамаре с потерянной памятью и золотой душой, живущей где-то среди звезд. В один момент, пока он стоял и смотрел на море, вся его жизнь вернулась к нему и хлынула в его сознание, как океан. Это был момент выбора и решения, страшный момент подлинного испытания. Этот тест Твердь не планировала – сама жизнь сейчас испытывала его. Жизнь, судьба, а может быть, он сам.

– Пожалуйста, скажи, что останешься со мной, – сказала Тамара.

Был момент, когда весь мир застыл, как зимнее море, и тут же снова ожил в движении волн, солнца и чаек, кричащих от голода и любви.

“Да, я останусь с тобой” – эти слова казались такими же простыми, как биение сердца. Данло хотелось сказать их почти так же, как обнимать Тамару и вечно чувствовать щекой ее душистое дыхание. Вместо этого он повернул к ней голову и сказал:

– Мне жаль, но я должен уйти.

Он не мог смотреть на нее и поэтому смотрел на свой корабль, прикидывая, сколько времени придется его откапывать. Стихии этого мира не причинили, как видно, вреда алмазному корпусу, и тот сверкал черным блеском, как всегда.

– О, Данло, Данло, – сказала она.

Он с трудом вынес безмерную печаль, вложенную в эти слова, но удивился тому, как спокойно и ровно звучит голос Тамары.

– Мне жаль, – повторил он, – но если испытания окончены, мне пора в путь.

– Мне тоже жаль. Я думала, что ты останешься.

– Нет, я не могу.

– Конечно – ты ведь еще не завершил своего пути.

– Да.

– Тогда ты, наверно, захочешь услышать ответы на свои вопросы. Надеюсь, ты еще не забыл, о чем хотел спросить.

– Нет, не забыл.

– Так спрашивай.

– Прямо сейчас? Здесь?

– Почему бы и нет?

– Значит, можно?

– Конечно. Раз уж ты пролетел двадцать тысяч световых лет от звезды Невернеса, чтобы задать Тверди свои вопросы, пользуйся случаем. Но подумай хорошенько, прежде чем спрашивать.

Данло наконец заставил себя взглянуть на нее и с облегчением увидел, что она улыбается. Ему вспомнилось, что Твердь любит отвечать загадочно тем, кто ее вопрошает.

– Вот мой первый вопрос: известно ли тебе средство от медленного зла? От чумы, убившей мой народ?

Тамара на миг прикрыла глаза и сказала:

– Нет, я такого средства не знаю. А вот ты знаешь. Всегда знал. Когда-нибудь ты узнаешь его заново, если завершишь свой путь. Именно ты, Данло, кто бы ты ни был на самом деле.

Он долго обдумывал этот странный ответ, переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться, и наконец сказал: – Я не понимаю.

– Что ж, очень жаль, если так.

– Не могла бы ты сказать это как-нибудь попроще?

– К сожалению, нет. Но ты можешь задать мне второй вопрос, и я обещаю ответить на него как можно проще.