Чтение онлайн

Вернувшись домой, я поел и сложил чемодан. А ночью уехал со ста двадцатью пятью долларами в кармане. Я хотел ехать в Нью-Йорк.

Бен бросил окурок в умывальник.

– Вот так я и начал.

Глава 2

– На такого желторотого, каким я был, - рассказывал Бен, - приезд в Нью-Йорк в разгар дня производит странное впечатление. Я никого и ничего не знал. Тем более не знал, куда идти.

Я вышел на Пенсильванском вокзале примерно около часу дня. В громадном холле стояла толпа людей, через которую старался протолкнуться, пытаясь выйти наружу. Этот шум раздражал меня, к тому же страшно хотелось спать. Поставив чемодан на край скамейки,

я улегся на нее и заснул. Маат, вы верите в сны?

– Не очень, - ответил Маат.
– Мне никогда не удается вспомнить, что я видел по сне.

– Обычно, - продолжал Бен, - мне не снятся сны. Но в тот день приснился, и я отлично помню все, что происходило в моей голове. Ко мне приходила Дора и поздоровалась. Казалось, она плавает в чем-то зеленом. Это было похоже на воду Оук Ривер. Она смеялась, ее волосы были распущены, словно водоросли в реке. "Ты пропал, Бен, ты пропал, - говорила она.
– Ты слишком спешишь. Сдерживай себя, не перелей масла в огонь. Подумай, прежде чем начать. А главное - не спеши!.."

Бен рассмеялся:

– Ничего себе советы, а? Забавно, не правда ли? Маат молча покачал головой, а во взгляде Бена пробежала тревога.

– Я помню все сны, которые я видел после этого, - пробормотал он.

– Угрызения совести?
– спросил Маат.

– Ничего подобного. Меня никогда не мучила совесть. Я не знаю, что это такое. Я испытывал отвращение, страх, но угрызений совести не было.

Он вдруг поднял голову и посмотрел на лампочку:

– Вот что я точно могу сказать, так это что никогда не испытал удовлетворения.

– Что?
– воскликнул Маат.
– Послушайте, Бен, это уж слишком, вам не кажется?

– Вы меня не понимаете. Может быть, оно и к лучшему. Вам, верно, кажется, что мне доставляет удовольствие останавливаться на этих мелочах. Но они имеют значение... И как доказательство - все сложилось так, что я подыхаю именно здесь. У меня есть причины, чтобы постараться понять себя. Потому что я здесь теряю свою шкуру.

Маат подумал, что уже поздновато его собеседнику заниматься поисками правды. Но ему было интересно, до каких пор Бен будет мучиться этим. А Бен продолжал:

– Тот сон меня многому научил. Я не боялся ареста. И готов был к тому, чтобы меня избили до смерти. Перспектива драки нисколько не пугала меня. И все же я догадывался, что в Мэйкомб Филдс пожар уже разгорелся. Единственное, чего я боялся и чего боюсь до сих пор, - непредсказуемых обстоятельств. Со мной такое бывало, но я всегда успевал проскочить. Приехав на Пенсильванский вокзал, я знал, что буду убивать еще. Конечно, я не предполагал, что стану делать это привычно, как автомат, что к этому добавятся другие чувства и постепенно все разрушат.

– Разрушат что?
– не понял Маат.

– Вы никого не убили в своей жизни?

– Конечно же, нет!

– Но в какой-то момент, возможно, у вас возникало такое желание?

– Это правда.

– И как вы вышли из положения?

– Я надрался, - сказал Маат, рассмеявшись.
– Я нашел такой выход. Просто, не так ли?

– Проще не бывает, - ответил Бен. "Но до этого надо было додуматься, сказал про себя Маат.
– В том-то и заключается разница".

– А я, - продолжал между тем Бен, - я убийца. Я - Бен Свид, тот, кого называли Черным Ангелом. Но я не могу осознать, что я настоящий преступник. Знаю, глупо говорить вам такие вещи, но у меня есть свое оправдание. Я убивал, потому

что мне нравилось убивать. Это так же, как другие любят трахнуть красивую девку или напиться, когда все идет из рук вон плохо... Скажите, что понимают седобородые мужи, которые пишут книги о морали, что они знают обо всем этом? Есть мерзавцы, убивающие деньгами, и делают это мирно. Они наживаются на подобных преступлениях, и все молчат, пока они достаточно осторожны и не сталкиваются с тем или иным законом... И что? Убивать нехорошо. Это запрещено, но всегда делалось... А нарушать законы? Знаете, Маат, я долго думал над этим. И даже если я буду убит по закону, от этого ничего не изменится. Никто не в состоянии решить проблемы, стоящие перед человеком. Чтобы узнать правду, каждому следовало бы откровенно рассказать, что он делает и о чем думает. Но как раз это и невозможно. Или еще. Нам известно много болезней, но отнюдь не все. Но даже если бы все были описаны, неизвестно, отыскалось бы безотказное лекарство от каждой из них.

Маат нашел, что все это правильно, но поскольку Бен тщательно искал себе оправдания, значит, он считал себя виновным. Он рассуждал, как человек, который старается смягчить свою вину. Закоренелый гангстер никогда не стал бы рыться в себе.

– Когда я вышел из здания вокзала, - вернулся к своей истории Бен, - меня мучили голод и жажда. Стало не так жарко, и солнечные лучи косо освещали улицу. Мне нужно было поесть и найти комнату. На метро я доехал до станции, расположенной на Пятидесятой улице. Долго ходил, знакомясь с Нью-Йорком, видел расположенные повсюду рестораны, но не отваживался зайти.

Я обалдел, видя вокруг столько хорошеньких девушек. Ни к одной из них я, конечно, желания не испытывал. Мне нужно было нечто большее, и выбор у меня был! Я вспоминал Дору в тот момент, когда сжимал ей шею, и Джока, когда лопата разваливала его череп. Вот это была настоящая работа! И я чувствовал себя счастливым, думая об этом. В глубине души я презирал толпу, которая устремлялась мимо меня во всех направлениях. Меня охватывало желание кричать ей о том, что я сделал. Мне неприятно было смотреть на это стадо, которое не знало обо мне ничего...

Скоро я устал. Мне до чертиков надоело хождение по городу в такой духоте. Да, Маат, когда впервые оказываешься в таком большом городе, как Нью-Йорк, зная только то, о чем никому нельзя рассказывать, можно растеряться.

– Нью-Йорк - не очень удобный город, - сказал Маат, - к нему нужно привыкнуть.

– Мне это удалось, - продолжал Бен.
– На это потребовалось совсем немного времени. Как только я вошел в маленький бар на Лексингтон Авеню, я окунулся с головой в атмосферу большого города. Было уже поздно, за стойкой стояла официантка - брюнетка с серыми глазами. Пока я уплетал котлету из рубленого мяса с луком, брюнетка вовсю разглядывала меня. Она мило улыбнулась, и мы начали разговаривать.

– Могу поспорить, вы не местный, - сказала она.

– Нет, - ответил я, не переставая жевать.
– Я из Аризоны. По мне это заметно?

– Не очень. А зачем в Нью-Йорк? За наследством? Я ответил ей, что хочу работать.

– Надоело ковыряться в грязи?
– спросила она и улыбнулась уголками губ.

Я тоже засмеялся. Мы стали говорить о том, какая работа мне больше всего подойдет. Чего я хотел, так это заработать денег и ни о чем не заботиться.

Маату вспомнилось то далекое время, когда он зарабатывал шесть долларов в неделю, разнося посылки.