Чтение онлайн

Никого не отталкивать без серьезных оснований. Программы не нужны. За Россию без войны, без коррупции, без милитаризации, с отменой закона 122, с честными выборами. С тщательно просчитанным увеличением зарплат и пенсий (за счет Стабилизационного фонда и перекройки бюджета). С общественным независимым телевидением. Без возвращения к советским нравам. Без Путина… Этот перечень (чего мы хотим и что отвергаем) мог бы занять одну или две страницы…

Нужны действия. Перенос борьбы на улицу. Ориентация на ее настроения. На настроения тех, кто митингует, голодает, звонит на “Свободу” и “Эхо Москвы”. Нужен тотальный международный контроль за выборами. Нужна демократическая перемена власти. Остальное придет вслед за ней»304.

Здесь

Баткин предлагает план создания «партии нового типа», решающей не классовые, а геополитическую задачу – окончательный демонтаж «империи зла». В эту партию он считает возможным собрать политически совершенно разные силы – от СПС до национал-большевиков! Примечательно, что последних он считает «антинационалистическими». Отсюда видно, что свержение В.В.Путина идеологи нашей либеральной интеллигенции считают задачей надклассовой и безусловно приоритетной по сравнению с задачами социальными.

Третья условно выделяемая группа, которая очень невелика по численности, но обладает большим революционным потенциалом и активно участвует в политическом процессе в РФ, это та часть постсоветской элиты, которая не может принять отхода от «ельцинского курса». И, конечно, не может принять того, что при В.В.Путине она частично оттеснена от кормушки и значительно – от политического влияния. Эту группу можно даже считать особой теневой «партией», представленной в центре, на местах и даже за пределами РФ. Можно считать ее и особой субкультурой, со своими мировоззренческими особенностями и своим стилем.

С.Земляной пишет: «Первый серьезный оппозиционный вызов Путину бросила ельцинская “семья” в ее расширенном составе, куда по сей день входит и лондонский сиделец Березовский. “Семья” группирует вокруг себя отставленных Путиным высокопоставленных чиновников из правительства и президентской администрации, обиженных им олигархов и работающих не за страх, а за деньги политтехнологов и медийных персон. Борис Ельцин уже сделал публичную заявку на возвращение к политической деятельности. “Семья” на сегодня является единственной силой, способной при благоприятном стечении обстоятельств осуществить в России самостоятельный антипутинский проект. Российские политические партии это сделать не в состоянии, да у них нет и никакого желания играть в оппозицию»305.

Элита – социальная прослойка очень закрытая, и о том, что в ней творится, имеется смутное и отрывочное представление. Во многом приходится полагаться на мнение политологов. Но мнение это довольно определенное. Часто встречаются реплики подобные этой: «Сегодня об организации бархатной революции в России мечтают многие, и немалая часть политэлиты (надо полагать, именно для этих людей, скучающих по бурным ельцинским временам, придуман в Кремле пугающий термин “пятая колонна”) не скрывает своего желания такую революцию поддержать»306.

Ю.Шевцов тоже замечает: «Во время “стояния на Майдане” в России можно было наблюдать формирование небольшой, но влиятельных группы “сочувствующих оранжевым”. В основном, речь идет о масс-медиа и части оппозиционно настроенных политических сил. Они есть в Белоруссии и их – подавляюшее большинство в элите России»307.

В ноябре-декабре 2004 г. симпатии «оранжевой» революции открыто выражались в Москве на многих элитарных собраниях. Вот зарисовка с такого собрания, на котором вручалась премия Букера Василию Аксенову: «То председатель жюри Букера Владимир Войнович поздоровается с прессой: “Здоровеньки булы!” То зрение приковывали “оранжевые” магниты – папки с пресс-релизом, шариковые ручки, буклеты, блокноты – все как один содержали апельсиновый код (разве что портрет Ходорковского в буклете был помещен на черном фоне)… Мы спросили его [Василия Аксенова], освободилась ли от крепостного права соседняя с Россией Украина. В ответ последовал восторженный гимн “духовной революции угнетенных народов”, проходящей нынче на майдане Незалежности»308.

Более

широкий слой – элита региональная, местные группы чиновников, бизнесменов, интеллектуалов и теневых «авторитетов», которые связаны с администрацией. Б. Березовский считает даже, что главная политическая сила в РФ – именно губернаторы: «Проблема сейчас в том, что у них (губернаторов) кишка тонка, они боятся встать во весь рост и сказать „нет“ нынешнему режиму. Если бы завтра десять губернаторов выступили против Путина, его режим не продержался бы и дня. Но, к сожалению, они все слишком трусливы. Их трусость стала ясна еще в 2000 г., когда Путин выгнал их из Совета Федерации. Тем не менее, они совсем не сторонники этой власти»309.

Успех «оранжевых» на Украине оживил этих «не сторонников центральной власти». Шендерович полон энтузиазма в отношении местных элит: «В последнее время очень любопытная симптоматика обнаружилась. Приезжали мы еще полгода назад куда-нибудь в провинцию… Члены Комитета-2008 – я, Немцов, Пархоменко Сережа, Каспаров, Рыжков. На встречу с нами приходили студенты, местная интеллигенция. А начальство по преимуществу пряталось. А сейчас вдруг начали приходить, бизнес подтягивается. Слушают. Причем они же понимают, что услышат от Каспарова, да? Но приходят. Это знаете что? Это они нутром чуют, что – началось. Запах тления чуют. Номенклатурный нюх – самая тонкая в мире вещь. Они пока не могут сделать шаг в нашу сторону – боятся. Но им ведь надо точно определить время, когда пора рвать когти в демократы. Не раньше, но и не позже – потом все места опять будут заняты. И они, местные элиты, уже серьезно задумались… Мне один голландский журналист говорит недавно: но ведь они же все выразили поддержку реформе власти! Я ему отвечаю: „Голландец! Это у вас в Голландии если политик кого-то или чего-то поддерживает, то он действительно „за“. А у нас тут – Восток: вечером все кланяются в ноги падишаху, желают ему спокойной ночи, халва-халва, а утром он просыпается, а его голова уже на колу“. Все они и будут кланяться ровно до тех пор, пока не пойдут отпиливать падишаху голову ржавой ножовкой. В этом разница между демократическим способом переустройства и азиатским. Там идет мягкое, пошаговое давление на власть, власть постоянно меняется, подстраивается под народ. У нас просто однажды переворачиваются песочные часы. Р-раз – и пошло другое время».

Некоторые аналитики даже считают, что дестабилизирующая активность региональных элит уже проявилась в ходе январских протестов против монетизации льгот. Вот одно из таких суждений: «Главным виновником нынешнего политического кризиса, вне всяких сомнений, является Кремль. Инициатива монетизировать льготы исходила от президента. Поэтому свалить на регионалов вину за „неправильную“ реформу не получится… География выступлений против монетизации льгот все же наводит на определенные размышления. Наиболее мощные народные выступления против монетизации прошли в тех регионах России, лидеров которых причисляют к числу оппозиционных президенту Путину… Трудно было сомневаться в том, что рано или поздно региональные элиты, измученные атмосферой путинской политической казармы, предпримут попытку бунта. И она состоялась. На улицу вышли униженные и оскорбленные монетизацией пенсионеры, чтобы стать орудием борьбы столь же униженных и оскорбленных региональных элит против федерального центра»310.

Вообще, в отличие от больших революций, совершаемых общественными классами и массовыми социальными группами, исход «бархатных» революций в огромной степени зависит от позиции элитарных слоев общества. В одном из последних обзоров сказано: «Оранжевая революция на Украине с легкой руки российских политтехнологов внесла в повестку дня вопрос о предательстве элит. Безусловно, предательство элит является одним из важнейших условий победы любой бархатной революции, но в России его уже сегодня можно смело включать в формулу будущей победы оранжевой революции»311.